Темные гастроли - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 39

— Такси они заказали? — вернулся к интересующей теме Девяткин.

— Нет. Они предпочли нанять машину на улице, — поспешно ответил метрдотель.

Слишком поспешно, как показалось Девяткину. Сдвинув брови, он строго взглянул на Ремизова.

— Ждать машину у дверей ресторана — это обычная практика?

— Они хотели проветриться.

Метрдотель отвел взгляд в сторону, и у Девяткина сложилось впечатление, что тот что-то недоговаривает.

— Так дело не пойдет, Анатолий Николаевич, — откидываясь на спинку стула, протянул он. — Либо вы говорите все начистоту, либо мы откладываем беседу до утра и дожидаться утра вам придется в здании управления, а не в теплой постели в собственной квартире.

— Это я виноват, — выпалил метрдотель и вдруг разрыдался.

Рыдания сотрясали его крепкое тело, слезы душили, и какое-то время он не мог вымолвить ни слова. Девяткин ждал. По опыту он знал, что, если не дать человеку возможности выплакаться, пользы от него не жди. Так прошло минуты три. Затем рыдания начали стихать. Метрдотель достал мокрый платок, вытер щеки и громко, не стесняясь присутствия майора, высморкался.

— Простите. Это все нервы, — откашлявшись, проговорил он.

— Я понимаю. Вечер у вас выдался не из легких, — подбодрил Девяткин. — Итак, вернемся к нашему разговору. Вы произнесли такую фразу: это я виноват. В чем же вы виновны?

Метрдотель еще пару минут не мог заставить себя говорить, но потом его как будто прорвало. Он заговорил быстро-быстро, будто боясь передумать. Слова набегали одно на другое, опережая друг друга.

— Я рассердился, понимаете? Глупо, низко и мелочно, но это так. Весь вечер я старался, чтобы им все понравилось, а они мне — рубль! Да на одну музыку они за вечер не меньше пятидесяти целковых спустили. Официанту минимум три раза по трешке в меню подкладывали. И это только то, что я сам видел. А мне что? Вшивый рубль. Если бы не страх потерять место, я бы швырнул им этот рубль в лицо. Но я не швырнул. Я поквитался с ними иным способом. Сейчас это кажется ребячеством, но тогда… Тогда я хотел их хоть как-то проучить. Я и подумать не мог, что все так обернется!

— Что вы сделали, Анатолий Николаевич? — Девяткин напрягся и весь обратился в слух. — Что же вы сделали?

— Я сказал им, что у нас не принято вызывать такси по телефону, — выговорил наконец метрдотель. — Сказал, что таксисты дежурят у ресторана до последнего клиента и, если даже машины не будет на месте, им стоит подождать. Сказал, что машина обязательно придет. Ну, они и ушли на улицу.

«Так вот откуда слезы и рыдания, — подумал Девяткин. — А я-то, болван, решил, что он настолько близко к сердцу принял смерть незнакомых людей».

— И что же было дальше? — слегка разочарованный, спросил Девяткин.

— Наверное, они ждали машину, когда на них напали. Я хотел понаблюдать за ними, дать им помариноваться, так сказать. Думал, они постоят-постоят и вернутся. Тогда-то я и предложу им свои услуги. Скажу, мол, могу вызвать «своего», проверенного таксиста, и они вынуждены будут отблагодарить меня как следует.

— Почему же вы этого не сделали?

— В ресторане произошел инцидент. Гардеробщица перепутала номерки и выдала кому-то чужую верхнюю одежду. Такие проблемы обычно решаю я, — сообщил метрдотель. — Пока я решал этот вопрос, прошло минут десять, от силы пятнадцать. Когда проблема разрешилась, я вспомнил о тех гостях.

— О Чардымцевых и Смолькиных, — подсказал Девяткин.

— Да, о них, — согласился метрдотель. — Я поспешил к выходу, но думал, что они уже уехали. Ведь на самом деле к нам действительно частенько таксисты просто так заскакивают. Да и вообще, стоило им выйти из проулка, и они без труда поймали бы такси. Не особо надеясь, я все же вышел на крыльцо. И увидел весь этот ужас.

— Расскажите точнее, что именно вы увидели, — потребовал Девяткин.

— Первое, что бросилось мне в глаза, — это лежащие на асфальте тела, — голос метрдотеля зазвучал глуше. — На тротуаре, метрах в пятнадцати от входа в ресторан, лежало тело той блондинки, что унесла бутылку шампанского. Поверх него лежал ее муж. Видно, пытался закрыть собой…

Метрдотель снова заплакал, на этот раз тихо, без истерики.

— Прошу вас, Анатолий Николаевич, соберитесь, — Девяткин ободряюще сжал руку метрдотеля.

— Я стараюсь, — сквозь слезы Ремизов продолжил. — На проезжей части лежали юбиляры. Друг против друга. Я поднял глаза и увидел машину. Она, виляя, уезжала прочь. А потом с другой стороны проулка въехал милицейский уазик. Я узнал его по включенной сирене и мигалкам. За ними ехала неотложка. Люди начали выскакивать из машин. Они бежали к телам, а я все стоял и стоял на крыльце. Там меня и застал тот милиционер.

— Вы сказали, что видели, как от ресторана отъезжала машина, — напомнил Девяткин. — Не запомнили, что это была за машина? Быть может, успели заметить регистрационный номер?

— Да, я его запомнил, — неожиданно просветлев, заявил метрдотель. — Не весь, только часть, но ведь это тоже может помочь?

— Надеюсь, — искренне ответил Девяткин.

Беседа с метрдотелем Ремизовым длилась еще с полчаса, после чего незадачливого любителя чаевых отпустили с миром, а майор получил возможность выехать на место преступления.

* * *

Вновь собраться в полном составе группа смогла только к восьми часам вечера. К этому времени милиционеры проделали колоссальный объем работ и наконец могли сказать, что в расследовании наметился прорыв. Сопоставив все имеющиеся факты, оперативники пришли к выводу: группа состоит из пяти человек. Криминалисты обработали монтировки и куски стальной трубы, изъятые с места преступления, и смогли выявить три группы отпечатков, вполне пригодных для идентификации. Их даже не пришлось пересылать в московский архив. Стоило сравнить их с отпечатками из личных дел, присланных из Свердловска, и стало ясно: в избиении у ресторана принимали участие уже известные рецидивисты Омаров, Лиходаев и Шапкарин.

С ножа, найденного у ресторана, отпечатки пальцев тоже сняли, но они оказались нечеткими, так как одна группа отпечатков пальцев наложилась на другую. Криминалисты пришли к выводу, что ножом орудовали двое: сначала один, потом другой преступник. Это подтверждал и характер ран у двух из четырех убитых. Юлия Чардымцева получила две колотые раны в область живота, которые были нанесены правой рукой. У Егора Юровцева, члена добровольно-народной дружины, на теле присутствовали скользящие раны на бедрах, предплечьях и шее. Тот, кто исполосовал тело Юровцева, по мнению экспертов, пользовался левой рукой. Отсюда и вывод: ножом орудовали двое.

Несмотря на то что отпечатки оказались практически негодными для идентификации, криминалисты продолжили обработку и