Продавец крови - Александр Сергеевич Долгирев Страница 29

но не сильно – вышел в двадцать девятом. Посмотрел вокруг и решил, что буду-ка я лучше, дворником. Авторитет у меня был – таких, как я, кто еще старую Москву помнил, мало осталось, стали за советом ходить… В общем, Гусев тогда мелькнул, спрашивал, какие планы, но я ему от ворот поворот дал. Вежливо. Он понял. Кажется, он в то время уже не был в органах.

– А где был?

– Не знаю.

Дмитрий бросил на Прохорова выразительный взгляд, но тот повторил с нажимом:

– Не знаю. Не знаю и того, кто он сейчас. Но говорил он так, что я решил послушать.

– Угрожал?

– Скажем так, есть определенный договор между братвой и чекистами. Я же тебе говорил, что нас попросили не отсвечивать. Мы тогда поняли – что-то большое идет, и надо прислушаться. Оказались правы.

– Он сказал, что натравит на тебя органы?

– На нас. Сказал, что за всеми серьезными авторитетами всегда присматривают и если надо, то всех за сутки приберут, да еще и не за уголовку, а по политической статье. Может, и понты, но только проверять, знаешь ли, не хотелось.

Белкин спрятался за чашкой с остывшим чаем. Из сказанного только что он выловил самое главное для себя – то, о чем раньше не думал, по крайней мере, не думал, что все может быть столь буквально.

– Если присматривают за всеми, значит, и за тобой тоже?

– Значит.

– Знаешь, кто?

Прохоров неожиданно рассмеялся:

– Да кто угодно! Может, вон Петюня, которого я отправил метлой махать. А может быть, ты.

– Или ты.

– Намекаешь, что тебя и самого «пасут»?

– Это возможно.

– Ну добро пожаловать.

Белкин состроил подобие улыбки и продолжил:

– Ладно. Так чего хотел от тебя Гусев?

– Он рассказал мне то, что в прошлый раз рассказал тебе я – про мусоровоз, который перевозит трупы. Сказал, что я должен буду один такой труп «поднять» и вызвать милицию, да еще постараться найти следователя помозговитее да поупорнее.

– Тогда ты решил пойти к Стрельникову.

– Да. Я ответил Гусеву, что не мне решать, к кому попадет дело, но он сказал, что хороший следователь к моим же интересам. Никого лучше Стрельникова я не знал, а он указал на тебя. Дальше мне должно было повезти, и повезло.

– После этого Гусева не видел? Не общался с ним?

– Нет. Он сказал выждать с месяц, убедиться во всем, потом действовать. Больше не появлялся.

– Так. А как его имя, отчество? Звание?

– Я же сказал, что не знаю, служит ли он еще в органах. Зовут его Ян Карлович.

– Серьезно?

– Да. «Гусев» – это фамилия отчима. А сам он то ли поляк, то ли немец. На Хитровке его Шляхтой кликали, и он не возражал. Но конечно, после революции я этого погоняла не слышал.

Найти Яна Карловича Гусева шансы были, правда, Дмитрий сомневался, что ему кто-то позволит его искать.

– Ну а какой он из себя? Может, приметы какие-то есть?

– Шрамина у него в нижней части лица и на шею переходит – бледный, но все равно хорошо видно…

– А на руке татуировка В.Ч.К…

– Да. А ты откуда знаешь?

Белкин посмотрел на дно пустой чашки, но, конечно, там не было ответа. Ему захотелось смеяться, и он, усмехнувшись, сказал:

– Так убили Гусева.

* * *

Все же вечером Дмитрий с Зиной были у проходной завода имени Сталина. Только собираясь на выход, Белкин понял, что на листке, данном ему Рысиной, не было указано место. Он припомнил ее слова, что спектакль будет для рабочих и служащих завода, и решил, что речь идет о каком-то из заводских помещений.

Его затруднения разрешились на проходной, стоило ему показать листок. Первоначально неприветливый дежурный тут же обратился в саму вежливость и подробно рассказал им, как пройти к театральному залу. Однако, оказавшись внутри, Белкин понял, что нашел бы это место и так – центральное административное здание было подсвечено, а над его боковым входом горели маленькие разноцветные лампочки. Дмитрий почувствовал, как Зина отчего-то прихватила его покрепче за плечо. Он посмотрел на нее и увидел в ее глазах странный испуг. Однако Зина ничего не сказала и даже сама сделала первый шаг к подсвеченной двери.

Вдруг на них из вечерних сумерек вывалился невыразительный человек и спросил:

– Вы по линии Тракторного завода?

– Нет, мы по приглашению товарища Рысиной.

– Пропуск?

У Дмитрия ушло несколько мгновений на то, чтобы понять, что единственное, что может у него сойти за пропуск, – это та самая пресловутая афишка. Человек внимательно осмотрел «пропуск», будто тот мог быть поддельным, затем бесцветно улыбнулся и протянул его Белкину:

– У вас 53а, а у вас 53б.

– Спасибо большое, – кивнула Зина, буквально затащила Дмитрия внутрь, а затем заглянула ему в глаза: – Будь внимателен и осторожен.

– Что ты?..

Она не дала ему договорить, приложила указательный палец к его губам и прошептала:

– Делай, что я говорю. Кивни.

Белкин кивнул.

Помимо небольшого театрального зала, здесь был импровизированный буфет – у нескольких тележек румяные мужички торговали бутербродами, конфетами и выпивкой.

– Товарищ Белкин! Вы все-таки пришли!

Александра Рысина, светящаяся от радости, едва ли не наскочила на них. Она энергично потрясла руку Дмитрия, а затем с некоторой заминкой посмотрела на Зину. Та нашлась первой:

– Зинаида.

– А я – Александра!

Открытая и улыбчивая Рысина совсем не была похожа на ту ершистую и довольно циничную особу, с которой Белкин общался пару дней назад. Кажется, театр действительно был для нее волшебной отдушиной.

– Давно вы здесь?

– Только вошли.

– Я очень рада, что вы пришли!

– Спасибо за приглашение.

– А хотите в гримерку?

– Только если мы никому не помешаем, – ответила Зина, а Белкин почувствовал, как она крепко сжала его плечо.

– Конечно, не помешаете! Там и нет почти никого.

Александра довольно бесцеремонно схватила за руку почему-то Зину и стала вести их куда-то. Затащила в какой-то кишкообразный коридор с проводами, тянувшимися по стенам, и провела их в комнату, уставленную зеркалами без рам. Белкин бросил безотчетный взгляд на дверь, которая осталась за его спиной – он почти не сомневался, что никогда бы не нашел выхода из этих коридоров и комнат самостоятельно.

В гримерке сидели две девушки. Они вежливо поздоровались, но затем отвернулись и снова обратились к своему гриму. Белкин даже не смог их толком рассмотреть – все его внимание было приковано к рыжеволосой заводной игрушке, которая едва ли не ходила по комнате на руках.

Неожиданно в руках у Дмитрия возник бокал, наполненный чем-то темно-красным. Он подозрительно принюхался, ожидая почуять запах мокрого железа, но почувствовал лишь