Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова Страница 46

– Здравствуйте, – поприветствовал он.

– И тебе не хворать, – ответила бабушка. – Чего надо?

– Так я это, забор приладить, я и инструмент взял, – он похлопал по сумке, висевшей у него на плече. – Лопата у вас, поди, имеется?

Мы с Ленкой виновато опустили глаза, подозревая, что это укол в нашу сторону.

– Почто она тебе? – спокойно спросила бабуля.

– Так подкопать старые доски-то.

– Нечего тут копать, – резко ответила она. – Иди с миром.

Гоша потоптался на месте, провел рукой по сучковатому забору снаружи, развернулся и пошел прочь.

– Подождите, – подруга сорвалась с места и побежала за калитку.

Фермер остановился и хмуро уставился на нее. Я хотела было пойти следом, но бабуля посмотрела на меня так строго, что я разом сникла и опустилась на скамейку рядом с ней.

– Марина, ладно у этой вместо мозгов воздух гуляет, но ты-то девка умная, завязывайте со своими играми, до добра они не доводят. Клад вы не найдете, а мертвецов уже достаточно откопали.

Вскоре вернулась Ленка.

– Пошли искупаемся? – неожиданно предложила она.

Мысль показалась заманчивой: за все эти дни мы только два раза сходили на речку, причем в обоих случаях не ради водных процедур.

Надев купальники и прихватив полотенца, мы зашагали к реке, щурясь на ярком солнце.

– Что ты ему сказала? – не удержалась я, потому что до этого момента подруга хранила молчание.

– Спросила, не убивал ли он Рогова.

– Вот так, в лоб? – поразилась я.

– Ну а чего юлить? Прямо спросила и получила ответ. Говорит, что ту ночь провел не один, никуда не отлучался, а про отпечаток сказал: да у каждого второго мужика в деревне есть похожая обувь. Я не растерялась, узнала и про отца. Павел Громов, по его словам, с Киселевым не ладил, но не из-за казны, просто последний в целом человеком был душным и чрезмерно дотошным, мог учить комбайнера, как машиной управлять, а дворника – как снег убирать. Кому это понравится? Лучше бы свою работу выполнял, а не на оценку чужой время тратил. Как-то так.

– Звучит вполне правдоподобно.

Мы дошли до речки, бросили полотенца в траву, стянули шорты с футболками и кинулись в воду, радостно визжа, как будто нам было лет по десять.

Купание подействовало целительно. Мы расстелили полотенца на мягкой траве и улеглись на спину, подставляя лица палящему солнцу. Я настолько расслабилась, что готова была задремать.

Глава 24

Не тут-то было.

Правда вообще редко соблюдает приличия. Она не приходит по приглашению, не выжидает удобной паузы и не стучится, прежде чем войти. Она выскакивает из-за угла ровно в тот момент, когда ты расслабился, улегся на берегу, закрыл глаза и решил, что хотя бы ближайшие пятнадцать минут можешь побыть просто человеком, а не бесплатным приложением к чужому убийству.

Я открыла глаза и посмотрела в небо, оно было идеально голубым, таким, которое полагается людям, у которых все хорошо: влюбленным, безмятежным отпускникам, детям на каникулах и тем, кто не знает, что у старого амбара недавно нашли кости.

– Лен, – сказала я, не поворачивая головы, – бабушка уверяет, что место указала от балды. Что, если это и есть самое главное?

Подруга повернулась ко мне так резко, что едва не задела локтем бутылку с водой.

– В каком смысле?

Я села, поджала колени и попыталась собрать мысль так, чтобы она не расползлась раньше времени.

– Смотри, если точка на карте случайная, значит, бабушка не вела Рогова к Киселеву намеренно. Она просто ткнула в старый амбар, чтобы он перестал ходить за ней с вопросами.

– Это мы уже поняли.

– Нет, – покачала я головой, – не поняли. Если место было случайным, а Рогова убили именно там, значит, убийцу испугало то, что журналист оказался в правильном месте.

Ленка тоже села. На мокрых плечах у нее блестели капли, волосы прилипли к шее, и в эту минуту она выглядела не сыщицей-любительницей, а вполне нормальным человеком.

– То есть, – медленно сказала она, – убийца должен был знать две вещи. Первое: что Рогов пойдет к амбару. Второе: что именно там он рискует найти останки Киселева, независимо от того, за чем именно отправился – хотел ли он все-таки отыскать старый клад или проверить свои гипотезы относительно пропавшего бригадира.

– Мы не знаем, с кем убитый делился своими планами на раскопки.

– Зоя, – вдруг сказала Ленка.

– Почему сразу она?

– Марин, она знала про письмо с сенсацией и, возможно, не удержалась и вскрыла его, то есть ознакомилась с содержанием.

Я покачала головой.

– Допустим, Зоя могла узнать, что он занялся старым делом, но откуда ей известно, что именно у амбара лежит Киселев?

– А дед?

– Я скорее поверю, что бригадира убил Громов-старший и зачем-то проболтался взрослому сыну, когда тот вернулся из армии, но дед Зои? Ее еще даже не было на свете в то время. Не на смертном же одре он решил внучке признаться? – Я напрягла память. – Если не ошибаюсь, то их дед умер, когда мы с Ниной окончили восьмой класс, то есть самой ей было на тот момент лет семь-восемь. Странно посвящать ребенка в такие тайны. Да и вообще, ну закопан и закопан, там же табличка на шее не висит, мол, убил такой-то. Зачем ей вообще избавляться от Рогова, если дед умер, а с нее взятки гладки, откопай мы хоть пять трупов?

Ленка нахмурилась.

– Хорошо. Тогда Тамара.

Признаться, это было неожиданно, я даже не сразу нашлась что ответить.

– Она работает в библиотеке, – продолжила подруга. – Хранит архив колхоза и видит, кто чем интересуется.

– И амбар рядом, – подхватила я. – Ей необязательно знать, что журналист намеревается туда отправиться, она могла его просто случайно заметить в опасном месте.

– С лопатой, – закончила Ленка.

Сейчас вдруг начало казаться, что Тамара слишком хорошо вписывалась в новую схему.

Я вспомнила папку на столе в библиотеке и возвращенную заметку про Киселева, учет и еще одно фото, которого мы прежде не видели. В библиотеке могло не быть никаких ночных гостей, кроме нас. Тамара заранее подчистила архив, а потом спокойно все вернула на место после закрытия библиотеки. А отблеск нашего собственного фонарика мы приняли за мелькнувший в окне свет.

– Но вот незадача, – резюмировала я. – Она сама обмолвилась, что Киселева убили в ее собственное двенадцатилетие.

Ленка сорвала травинку и принялась ее крутить.

– Ну, все развиваются по-разному, – не сдавалась она.

– И все-таки борьба, пусть даже высокой не по годам, девочки и мужчины не слишком впечатляющей комплекции априори выглядит как неравная.

Мы