Ночь сэра Иуды - Ирина Тигиева Страница 11

Затормозив, он открыл дверцу машины и повернулся к Роджерсу.

— Теперь вы знаете всю правду, инспектор, и я повторю слова Эбби: можете поступить с этой правдой по своему усмотрению. Но я верю в лучшего сыщика Скотланд-Ярда.

И, улыбнувшись, выскользнул из машины. Роджерс смотрел, как он пересёк улицу и скрылся за углом. Голова его трещала, мысли путались. Закурив ещё одну сигарету, он неторопливо пересел за руль и надавил на газ.

Эпилог

На следующее утро Лондон гудел. Все обсуждали статьи, опубликованные во всех значимых газетах Лондона. Призывы один свирепее другого звучали повсеместно:

— Это — конец монархии!

— Безумный король должен быть свергнут!

— Смерть бесчестным аристократам!

Через какое-то время всё улеглось, но лицо английских властей изменилось до неузнаваемости. Король Эдуард был свергнут и до конца дней помещён в лечебное учреждение, и врачи уверяли, что осталось ему недолго. Сегрейвы были лишены звания аристократов, имя их стало синонимом позора, а Кавендиши объявлены национальными героями. Ещё долго СМИ убеждали и призывали в эфир главного героя, пережившего ужасную резню и отомстившего за свой род — Уильяма Кавендиша. Но он так и не объявился. Хотя в народе ещё долго ходили слухи, что его видели то там, то здесь. Инспектор Роджерс следил за всем этим безумием из тени своего кабинета, где к нему вскоре присоединился выздоровевший Джереми.

— Это ведь всё благодаря вам, инспектор! — восклицал молодой человек. — Но этот негодяй Кьюбитт всё присвоил себе! Теперь он на страницах всех газет — полицейский, разоблачивший Сегрейвов и самого короля! А вы...

Роджерс только усмехался. Он часто думал о хрупкой большеглазой девушке, оказавшейся сильнее и бесстрашнее самых закалённых полицейских. И вздыхал, вспоминая их встречи в саду «Дома маргариток». В борделе он больше не появлялся, но слышал, что красотка Аристагора бесследно исчезла — к искреннему огорчению мадам Кассандры. В остальном инспектор просто вёл текущие дела и иногда заходил в «Тощего Неда» промочить горло.

Но однажды утром на его столе оказался конверт без почтовой марки, подписанный красивым витиеватым почерком, и сердце Роджерса ухнуло вниз. Дрожащими пальцами он вскрыл конверт, вынул письмо и, забывая дышать, прочитал выведенные тем же почерком строки:

«Лучшему сыщику Скотланд-Ярда!

Мне жаль, что, расставшись при довольно мрачных обстоятельствах, у меня не было возможности поблагодарить Вас за Ваши порядочность и доброту.

На обратной стороне этого послания — название банка, номер счёта, открытого на Ваше имя в Женеве, и оставленная на нём сумма. Надеюсь, Вы воспользуетесь этим и проживёте жизнь, достойную такого славного детектива и благородного человека.

Одна особа, считающая Вас своим наставником и другом, просит передать Вам свои наилучшие пожелания.

От себя хочу добавить, что все мы хорошо устроились и очень-очень счастливы.

Ещё раз от всей души благодарю Вас за помощь.

Эбигейл Сегрейв, урождённая Кавендиш»

Роджерс перечитал послание раз пять, перевернул листок и... расхохотался. Заглянувший в кабинет Джереми с сомнением покосился на него и поинтересовался:

— Инспектор... с вами всё хорошо?

— Отлично, Джерри, лучше не бывает! — Роджерс поднялся со стула, подхватил пальто и шляпу. — Пообедаем? Я угощаю!