Марионетка - Николай Владимирович Андреев Страница 9

…впору с богами соседствовать мне!

Да что там – с богами! Я сам из богов!

Движенье созвездий и ход облаков

решительно благоприятствуют мне.

Вот и я, подобно Левитанскому, однажды возомнил себя бог весть кем и решил, что мне – успешному бизнесмену – всё вокруг благоприятствует, что я – накопивший трудами праведными чуть ли не полмиллиона долларов – достоин не такой жены, как у других… Понимаете?

Полина согласно кивнула. Сказала, что его жена, наверное, была очень красивой.

– Красивой? Наверное. Да дело даже не в этом. Она была той, кого я искал. Как бы вам объяснить… – Романов замешкался, не зная, как точнее выразить свою мысль. – Взять, к примеру, божью коровку. Ее красный окрас является предупреждением о том, что к ней опасно прикасаться…

– Я знаю.

– А моя бывшая жена выглядела и вела себя так, что ни одному здравомыслящему человеку, если он не являлся большим начальником, преуспевающим бизнесменом или просто известной личностью, и в голову никогда бы не пришло ухаживать за ней. – Романов засмеялся. – Знаете, это как в бизнесе. Хочешь избежать конкуренции – сбрасывай цены или переводи свой товар в разряд престижных.

– То есть вы хотите сказать, что ваша жена перевела себя в разряд престижных женщин?

– Ну что вы? – возмутился Романов. – Никуда она себя не переводила! Она всегда считала себя таковой. Причем, уверяю вас, совершенно искренне!

– И именно поэтому вы выбрали ее, женщину-престиж?

Романов зажмурился от удовольствия. Ему было приятно вспоминать о том времени.

– Да, – сказал он. – То есть это скорее она выбрала меня. По крайней мере, если бы я не соответствовал ее жестким стандартам, ничего бы у нас не вышло.

– А почему вы расстались?

– Я разорился.

– Ну и что? – удивилась Полина. – Неужели это может быть причиной для развода!

– Может.

– Нет! Или была какая-то другая причина, или она вас никогда не любила.

– Точнее было бы сказать: разлюбила.

Романов с улыбкой посмотрел на Полину. Подумал о том, что рассуждать так, как рассуждает она, может либо по уши влюбленная женщина, либо женщина, никогда не знавшая нужды и уверенная в том, что ей никогда не придется нуждаться в будущем.

– Видите ли, Полина. Мне не в чем винить свою жену. Когда я был в порядке – она меня честно любила. Стал нищим – разлюбила. Вот, собственно, и всё.

Полина хотела что-то возразить, но Романов опередил ее:

– Поймите вы! Ну не может она любить бедных, сирых и никчёмных! Не может! Захочет, да не сможет! Для любви ей требуется уважение к мужчине. А уважения, по ее мнению, достойны только те, кто ежедневно доказывает свою состоятельность! Кто завоевывает мир, даже если этот мир ограничивается пределами провинциального городка!.. И я, между прочим, знал это с самого начала. Знал и надеялся на то, что смогу всю жизнь соответствовать ее требованиям. Но… – он развел руками, – не получилось. Увы.

– Она ушла к другому?

– Да, но не сразу. Некоторое время она ждала, когда я брошу валяться на диване и снова займусь бизнесом.

– Не дождалась?

Романов отрицательно покачал головой.

– Понимаете, разорившись, многие, и я в том числе, начинают задаваться вопросом: чего в нас нет такого, что есть у других? И первое, что приходит нам в голову, это мысль об отсутствии качеств, отличающих какого-нибудь второгодника от Ломоносова, а денщика от Наполеона. И чем больше мы думаем об этом и выискиваем различия между собой и преуспевающими людьми, тем больше сами себя убеждаем в том, что мы не такие, как они, и, следовательно, нечего таким, как мы, соваться со своими свиными рылами в калашный ряд бизнесменов!.. А знаете, что самое паршивое в этой ситуации?

– Знаю, – ответила Полина. – Это то, что вы и в самом деле имеете все основания думать так!

– Да! Потому что каждое утро перед бритьем мы читаем на своем лбу в зеркале одну и ту же надпись: «Неудачник! Неудачник! Неудачник!»

– А по-моему, – возразила Полина, – там написано: «Мазохист!»

– А ну вас! – Романов обиженно махнул рукой. – Я вам серьезно, а вы…

– И я серьезно. – Прикрыв рот ладошкой, Полина украдкой зевнула. – Значит, жену вы не удержали. А что с квартирой?

– Ничего. Она взяла с собой только пару десятков чемоданов со своими шмотками, нашего ребенка – и всё.

– Весьма благородно с ее стороны. Если я не ошибаюсь, цены на квартиры в вашем доме самые высокие в городе. – Полина вопросительно посмотрела на Романова. – Ну что ж, приятно было с вами поговорить. Если не возражаете, я заберу это… – Протянув руку, она взяла со стола рукопись. Встала и направилась к вешалке. – Ах да! Чуть не забыла! – Остановившись, вытащила из сумочки пять купюр достоинством в сто долларов. – Это вам, – протянула деньги Романову. – Спасибо.

– Вам спасибо.

Романов взял доллары. Задержав ее ладонь в своей руке, спросил, не сходить ли им куда-нибудь сегодня вечером.

– Прокутим мой гонорар, а? Вы как, не против?

Полина смущенно улыбнулась. Осторожно выдернув ладонь из его руки, сделала шаг назад.

– Не знаю… как-нибудь в другой раз. Хорошо?

– Хорошо… – эхом отозвался Романов.

Опустил руку и нехотя отошел в сторону.

Полина беспрепятственно вышла в коридор. Перед тем как уйти, обернулась и еще раз на прощанье улыбнулась ему.

Проводив Полину, Романов подошел к окну. Посмотрел во двор, после ухода ребятишек-хоккеистов выглядевший каким-то заброшенным, даже ненужным, хотел задернуть занавеску и уйти, но тут заметил, как из соседнего дома выбежал мальчик с клюшкой наперевес. Наверное, окна квартиры этого мальчика выходили на другую сторону дома, потому что вид пустой хоккейной площадки, казалось, поверг его в самое настоящее смятение. Ничего не понимая, он остановился и в полном недоумении принялся смотреть из стороны в сторону в надежде увидеть хоть кого-нибудь из тех, кто еще совсем недавно гонял здесь шайбу. Однако двор был пуст, и только бодрый вид одинокого прохожего как бы говорил о том, что никакой катастрофы на земле не произошло, а двор опустел лишь только потому, что матч завершился и все разошлись по своим домам.

Романову, наблюдавшему за мальчиком, даже с высоты четвертого этажа было хорошо заметно, насколько велико в тот момент было его разочарование. Мальчик стоял посреди, казалось, необъятной площадки со ставшей вдруг ненужной клюшкой и выглядел бесконечно одиноким. Сняв рукавичку, он вытащил из кармана шайбу и нехотя метнул ее в пустые ворота. Потом отбросил в сторону клюшку и залез на