Шпионский крючок - Лен Дейтон Страница 8

был завален стол у окна. Взгляд мой упал на две тщательно упакованные подарочные коробки, одну из которых украшала надпись «Билли», другую — «Салли». Их доставил фургон от «Харродса» вместе с карточками, на которых слова «С глубокой любовью от мамочки» не были написаны рукой Фионы. Я собирался вручить подарки ребятам еще до Рождества, но оставил их здесь. В предыдущее Рождество она тоже прислала подарки, и тогда я положил их под елку. Дети прочитали сопроводительные открытки без каких бы то ни было комментариев. Но в этом году мы встречали Рождество в нашем новом домике, и мне не хотелось, чтобы в нем чувствовалось присутствие Фионы. Переезд дал мне возможность избавиться от ее личных вещей. Я хотел начать все с чистого листа, но присутствие двух коробок, которые всякий раз бросались мне в глаза, когда я входил в кабинет, решительно не облегчали эту задачу.

На столе царил сущий бедлам. Моя секретарша Бренда исполняла обязанности двух канцеляристок, которые то ли больны, то ли беременны, то ли черт знает что, и мне предстояло самому разбирать недельный завал, образовавшийся, пока я отсутствовал.

Первым делом я занялся посланием с красной полоской, означавшей срочность. Эти послания, распоряжения, задания и советы поступали каждые полчаса. Слава Богу, Бренде хватило сообразительности не отсылать их мне в Вашингтон. Ну а теперь я вернулся в Лондон, и они придумают что-то еще, дабы вытащить все-таки Джима Приттимена в Лондон. И тогда компания зажившихся старых перечниц из Центрального фонда будет поджаривать его на медленном огне, тщательно пытаясь сделать ответственным за свою собственную некомпетентность.

Я уже было кинул все эти материалы в корзинку для секретных документов, когда обратил внимание на одну подпись. Биллингсли. Биллингсли! Чертовски странно, но он ни слова не спросил в конференц-зале о том, как прошла поездка. Его страстное желание добраться до Приттимена, если не сказать — одержимость, с которой он этого добивался, претерпела какие-то решительные изменения. Это было свойственно таким людям, как Биллингсли, да и многим прочим в департаменте: они внезапно впадали в панику, сменявшуюся потерей памяти.

Словом, я бросил бумаги в корзинку и постарался забыть о них. Не было никаких оснований доставлять хлопоты Джиму Приттимену. С моей точки зрения, он был просто дурак, который внезапно испытал необоримую тягу к земным радостям. Мог дать показания и остаться пай-мальчиком: у него была возможность выкрутиться и не раздражая их. Но я подумал, что ему нравилась конфронтация. Пожалуй, имеет смысл предельно затушевать эту историю. Когда дело дойдет до письменного отчета, я не стану передавать решительный отказ Джима, намекну, что он продолжает размышлять. А до того, как у меня потребуют отчет, вообще буду молчать.

С Глорией мы встретились за ленчем в ресторане. Неплохое знание венгерского недавно обеспечило ей работу на нижних этажах — продвижение, связанное и с большей зарплатой, и с большей ответственностью. Я прикинул, что, по их мнению, этого будет более чем достаточно, чтобы заставить ее забыть обещания оплатить расходы на Кембридж. Новая работа Глории означала, что теперь мне придется видеть ее куда реже, и ленч предоставлял единственную возможность обсудить днем наши домашние дела: если пригласить Крайера на обед, не будет ли это воспринято как вызов по отношению к другим? Где найти адрес химчистки? Почему я открыл новую коробку консервов для Маффина, когда предыдущая еще полна наполовину?

Я спросил, что слышно про ее заявление об уходе, втайне надеясь, что она переменила намерение. Но Глория стояла на своем. Когда я завел разговор о грибном соусе для зимнего салата, она сообщила мне, что получила известие от своей подруги: та нашла ей в Кембридже удобную комнатку, которую Глория скорее всего сможет снять.

— Что же делать с домом?

— Не так громко, дорогой, — сказала она. Мы продолжали пребывать в абсурдной уверенности, будто наши коллеги — во всяком случае те из них, кому это интересно, — не знают о нашей совместной жизни. — Буду платить половину арендной платы. Я же говорила тебе.

— Янеоб этом, — ответил я ей. — Просто мне не хочется каждый вечер сидеть в одиночестве у телевизора и собирать в кучи грязное белье, чтобы потом кидать его в стиральную машину.

На лице ее мелькнула тень улыбки. Наклонившись поближе ко мне, она сказала:

— Когда ты увидишь, сколько набирается каждый день детской грязной одежды, поймешь, что беспокоиться надо не о том, как загрузить стиральную машину, а где складывать запасы стирального порошка. — Она сделала глоток апельсинового сока с витамином «С». — Наймешь няню для детей. Какая-нибудь замечательная миссис Палмер будет приходить в будние дни и крутиться по дому, а я — приезжать каждый уик-энд. Не понимаю, что тебе не нравится.

— Я хочу, чтобы ты была хоть чуть ближе к реальности. Кембридж расположен чертовски далеко от Балаклава-роуд. На шоссе в конце недели творится что-то несусветное, сервис на железных дорогах еще хуже, к тому же тебе придется сидеть за книгами не поднимая головы.

— Я хочу, чтобы ты перестал волноваться, — сказала она. — Как у тебя со здоровьем? После Вашингтона ты не похож на себя. У тебя были там какие-то неприятности?

— Знай я, что ты собираешься делать, вел бы себя по-другому.

— Я уже все тебе объясняла. Много-много раз. — Она опустила глаза и стала есть свой зимний салат, словно ей больше нечего было мне сказать. В каком-то смысле Глория права. Она уже не первый год втолковывала мне, что будет учиться в Кембридже, где собирается получить степень по ПФЭ: политике, философии и экономике, — к чему у нее лежит сердце. Глория так часто повторяла мне это, что я как-то привык пропускать ее слова мимо ушей. И когда она сообщила, что в самом деле подает заявление об уходе с работы, я искренне удивился.

— Мне-то казалось, это будет только в следующем году, — сдаваясь, пробормотал я.

— Тебе казалось, это никогда не произойдет, — вежливо уточнила она. Затем, подняв глаза, она одарила меня восхитительной улыбкой. Один результат дурацкой затеи с Кембриджем был налицо: Глория пришла в удивительно хорошее настроение. Или оно появилось в результате того, что было видно, как я расстроен?

Глава 3

Этот вечер у Глории был посвящен родителям. Во вторник у нее вечерние занятия по математике, в среду — курсы по экономике, а в четверг вечером она навещала отца и мать. Все было настолько четко расписано, что порой я думал, не является ли общение со мной одним из пунктов недельной программы.

Я задержался