Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова Страница 76

– Мимолетное увлечение молодости в пору моего участия в КВНах обошлось мне очень дорого. – Красовский глубоко вздохнул. – И излишняя доверчивость. Хотя вы наверняка думаете, что мне она несвойственна. – Он криво улыбнулся. – Но отчаяние – плохой советчик. И Лиза, и Алиса заболели потому, что, как оказалось, у них наследственная онкология по женской линии, от бабушки Лизы. Но тогда в таких вещах еще плохо ориентировались, и никакой профилактики не проводилось. Я же в отчаянии доверился Людмиле, даже, как вы знаете, обвенчался с ней, чтобы искупить вину, как она настаивала. По глупости надеялся, что Лиза останется жива. Но, как вы знаете, этого не случилось. Людмила меня обманула. Остается уповать, что она живьем сгниет в той дыре, куда ее отправят.

– Неужели вы ничего не знали о том, что Вера устроилась догситтершей к Нике, а Людмила – помощницей к Вишневской? – удивилась Аня.

– А кто мне сказал? – Красовский пожал плечами. – И кто меня спрашивал? В своем доме Ника все решала сама. Понимаете, это был ее дом. Он никогда не был нашим общим домом. Как-то так получилось, что общего дома у нас не было. Я жил у себя в Репино, где у меня особняк и обширный участок, Ника – в своей квартире. В основном она приезжала ко мне. В ее квартире мы не провели ни одного полного дня и ни одной ночи. Все – у меня в Репино. Знаете, мне это было не по душе. Как-то тесно, все на виду, вечно эти охранники глазеют. Вишневская, опять же, торчит на балконе – в курсе всего. Точилин вечно шмыгает туда-сюда. Охранники, Точилин – все они тайно влюблены в Нику и меня терпеть не могут. Мне все это напоминало пятиэтажку в Тюмени, где мы жили с родителями в детстве. Я давно отвык от этого. Меня они все раздражали. Я предлагал Нике купить ей дом по соседству. Но она как-то не хотела жить за городом. Нажилась здесь, в Сестрорецке. Ей казалось, что жить в центре города – это очень престижно. Но раз она хотела – я ей купил квартиру. Я был уверен, что она наживется там вдоволь, поймет все «прелести» этой жизни и сама переедет ко мне в Репино. Так что какие там догситтерши, а уж тем более какие уборщицы – я понятия не имел. И, представьте, ни разу не сталкивался – они умели прятаться. Не в их интересах было попадаться мне на глаза. Я намеревался избавиться от Ольги Кремер, но так, чтобы не поссориться с ее дядей, – признался он. – У нас с ним очень запутанные финансовые дела, это сложно разорвать. Но ее пустые амбиции и претензии мне надоели. Я решил ей дать возможность реализовать ее режиссерские задумки – пусть провалится. Можно будет спокойно с ней расстаться. Но что она занимается еще какими-то сомнительными делами – я понятия не имел. Да, мало обращал на все это внимания. Много дел. Понимаете, Аня, в этот Новый год мы с Никой решили, что все, конец нашей вольной жизни. Нагулялись. Бросим все наши дурные привычки. Будем строить семью. Она хотела детей. И я хотел.

– А Артюхова словно почувствовала это, что ее власти над вами приходит конец.

– Видимо, так, – согласился Красовский. – Ничего не вышло. Увы.

У него зазвонил телефон.

– Простите. Да, Изольда, – ответил он новой секретарше. – Нет, мы недалеко ушли. Сейчас возвращаемся. Я понял. Анастасия Николаевна приготовила плов, как когда-то готовила ее бабушка в Ташкенте, – сообщил он Ане, закончив разговор. – В честь дня рождения Ники. Всех приглашает. Вас с Максимом тоже. Надеюсь, вы не откажетесь.

– Нет, конечно, – ответила Аня с улыбкой.

– И сегодня в «Октябрьском» состоится концерт памяти Ники, – продолжил Красовский после короткой паузы. – Участвуют все звезды. Анастасия Николаевна и Владимир Михайлович – в ложе на почетных местах. Я сказал Изольде, чтобы она оставила вам три пригласительных. Для вас с Максимом и той милой девушке, которая так ловко умеет обращаться с компьютером.

– Юлечке? Она будет очень рада! – взволнованно ответила Аня – Она поклонница ваша и Ники. И Виолетты Барановской. Всех знает. А за практику она «отлично» получила. Из нее получится хороший следователь – все так считают.

–Вот и прекрасно.– Красовский улыбнулся, но в глазах его читалась глубокая грусть, он снова взял Аню под руку.– Тогда идемте, госпожа частный детектив, и поскорее. А то все уже собрались и ждут нас. А у Анастасии Николаевны плов стынет. Она ругаться будет, вы ее характер знаете.