Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 7

Через час позвонил лондонский брокер мистер Скотт:

– Мистер Журавин, котировки акций холдинга обрушились – торги временно приостановлены. Когда будем покупать?

– Давай дотерпим до утренней сессии, а там посмотрим, – спокойно произнес Михаил Иванович.

– А что, еще будут падать?

– У русских есть поговорка, мистер Скотт: «Поживем – увидим».

Через минуту раздался звонок от второго по количеству акций акционера холдинга.

– Что случилось? – еле сдерживаясь, спросил он.

– Ничего, – спокойно сказал господин Журавин. – Журналисты вечно панику устраивают. Про многомиллиардные штрафы ты знаешь. Ну, может, еще добавят… Да ты пока не спеши подбирать – может, еще скорректируются.

– Да было бы на что! Ты же знаешь, что американский минфин обложил основную мою компанию – хочет своих людей в совет директоров впихнуть.

– Ну, тогда не парься – жди дивиденды.

Минут через десять после разговора с главным партнером по холдингу господин Журавин набрал номер адвокатской конторы в Лондоне.

– Мистер Цитрин, направьте моей бывшей леди новое предложение: пусть забирает мой лондонский дом и получит отступные в размере пятидесяти миллионов фунтов.

– Но это же в два раза меньше, чем раньше?

– Пусть соглашается, а то и этого может не получить! Но это нужно сделать на следующей неделе – тогда вся информация до нее и её адвокатов дойдет. И вы сами последите за прессой, за котировками, ладно, мистер Цитрин?

«Ну, кажется, все – ничего не забыл», – и господин Журавин лег прямо в одежде на кровать. Так ощутимо и нестерпимо захотелось на свою великолепную виллу в Тоскану! И тут он вспомнил еще про одно небольшое дельце, которое потонуло и ушло на самый задний план. Он позвонил генеральному директору своего металлургического горно-обогатительного холдинга, в Сибирь.

– Мне нужны документы на скульптуру, чтобы ввести её на территорию Италии, будь добр, откомандируй юриста и начальника геологоразведки – выдели им вертолет, пусть разыщут этого Антонио.

3

Легкомоторный самолет на высоте птичьего полета, если бы не назойливый, но уже давно привычный убаюкивающий гул мотора, казалось, невесомо парил над бескрайним полем кукурузы. И кто бы мог представить еще каких-то пятьдесят лет назад, что здесь, в бразильской дикой, не пригодной абсолютно для жизни человека, кампос – бразильской саванне – поселятся люди? Гигантские муравьеды, раздирающие своими стальными и длинными, как у сибирских медведей, когтями прочные, словно кирпичи, термитники, доисторические, ровесники динозавров, массивные и никого, кроме пятнистых ягуаров, не боящиеся, броненосцы, сами гигантские кошки, охотящиеся на любого движущегося обитателя этих неведомых мест, – все эти звери, не боясь, с удивлением смотрели на странных двуногих существ, мужские особи которых были в рубахах и с большими, не знающими ни бритв, ни ножниц бородами, а женские особи были все, как на подбор, в светлых двойных платках и длинных цветастых сарафанах до пят. И ребятня голубоглазая, белобрысая, со светлой, необычной для этих мест, кожей, любознательная, готовая сунуть палец и свой любопытный нос и в термитник, и даже в пасть дикой кошке.

Пилот самолета, в котором трудно было сейчас узнать одного из тех голубоглазых мальчишек, легко тряхнул головой, словно отгоняя воспоминания своего далекого детства, зорко, хозяйским глазом, оценил работу зеленых комбайнов, которые, словно гигантские газонокосилки, используя джи пи эс – спутниковый навигатор, ровными рядами скашивали желтое поле созревшей кукурузы.

«Молодцы сыны, Слава тебе, Господи, заматерели уже – и себя прокормят, и свои семейства, и нас с матерью тоже», – подумал невольно пилот, чуть повернул штурвал – самолет послушно пошел на плавный разворот, пролетая над гречишным полем, к которому примыкало поле с соей, а за ним, в небольшой влажной низине, созревал рис…

«Да и старшие внуки уже туда же – трудятся наравне, и все благодаря тебе, Господи!» – пилот придержал штурвал культей левой руки – кисть была ампутирована уже как лет десять назад, а правой неспешно перекрестился, прикладывая два пальца ко лбу, животу и плечам.

«Какой простор – десятки тысяч гектаров пахотной земли, а начинали, страшно сейчас подумать – буквально с нескольких соток. Землицы хватало лишь под огород, чтоб только с голоду не подохнуть», – думал бородатый пилот. И ведь все это собиралось по крупицам, покупалось маленькими клочками на оторванные от семьи, от детей деньги. И какой дух нужно было иметь, чтобы трижды начинать свою жизнь с нуля: сначала там, в Сибири, в верховьях Большой реки, потом в Китае, под Харбином – так уж случилось, что застряли там на целых три десятилетия – всё ближе к дому, и все надеялись, что вернется жизнь на круги своя – ну, не может же бес победить навечно! А бесовская красная власть и в Китай пришла, и пришлось его родичам переселяться уже сюда, в Бразилию, как и задумывалось его старшими родичами первоначально, – пилот вспомнил своего деда Савватия, его братьев: Корнила, Онуфрия, Ермила и Макария. – Перекрестился.

Задумавшись, пилот непроизвольно чуть потянул штурвал на себя, легкий самолет послушно и плавно, словно пушинка, стал набирать высоту. Бородатый человек привычно всматривался в синеющую легкой дымкой на далеком горизонте Амазонскую сельву, гигантскую, сопоставимую лишь с сибирской тайгой фабрику по производству кислорода, необходимого для всего живого на Земле, и вспоминал, как еще ребенком открывал для себя этот новый и опасный мир тропического леса, огромной своенравной реки, разрезавшей южный континент с запада на восток. Кайманы, анаконды, пираньи, выдры, изумительной красоты птицы: от колибри до попугаев ара, ядовитые насекомые, змеи, лягушки, муравьи… И, конечно же, царствующие кошки – ягуары! Все это было после скромной природы Северного Китая так колоритно и необычно, словно и не на одной планете это чудо сотворилось.

Спохватившись, пилот плавно развернул самолет, и уже перед ним до самого горизонта, где проходит граница с Аргентиной, распростёрлась совсем другая картина – кампос – бразильская саванна. Другая, но не менее удивительная…

Пилот вдруг вспомнил, как был в детстве поражен ночной картиной, когда каждый термитник, словно отдельная галактика в черном космосе, вдруг засиял бесчисленным количеством звезд. И это было так удивительно – космос на земле, пока он не узнал, что мерцающие призывно зеленоватые огоньки были всего лишь ловушками для вылетевших из гнезд миллиардов самок и самцов термитов и муравьев в поисках новых мест для колоний, ловушки, которые устраивали личинки жуков-щелкунов, которые мощными челюстями хватали обманутую добычу и пожирали её, чтобы стать взрослыми жуками.

Бородатый пилот вдруг вспомнил агитаторов в близлежащем городке, которые раздавали листовки и рассказывали, что в России все поменялось и теперь Родина