Тайна Лукичёвского Беловодья - Евгений Калачев Страница 66

Ой, мороз, мороз!

Не морозь меня!

Не морозь меня!

Моего коня!

Звонкая песня разносилась по всей округе, а хрустящий молодой снежок под ногами выполнял роль и аккомпанемента, и декораций одновременно. Идти такой гурьбой было и весело, и не страшно совсем. Тем более желтая луна освещала эти бесфонарные улицы так, что от идущих фигур, как днем, плясали тени, а белый чистый снег, казалось, светился изнутри, подсвечивая дорогу.

Моего коня!

Белогривого!

У меня жена

Ох, ревнивая!

При этих словах Виктор крепче за плечо прижимал к себе Антонину и смеялся.

Высокая, вровень с деревянным забором, калитка оказалась запертой изнутри. Виктор начал стучать кулаком, весело крича:

– Дорогу молодоженам!

Калитка через некоторое время приоткрылась и из нее выглянула свекровь Антонины:

– Потише – ребенок спит, – сказала она недовольно. – Продолжения не будет, расходимся по домам.

– Мам, ну ненадолго! – произнес Виктор.

– Нет. Ребенок уже спит, – негромко, но твердо произнесла свекровь.

– Ну, мам?! – Виктор оглянулся на провожающих. – Ну, тогда на посошок! – Он достал из кармана початую бутылку водки. – Вы… – он обратился к Антонине с Шурой, – заносите пока подарки в дом. А я провожу гостей…

Молодая гурьба медленно удалялась. Так же медленно вместе с ней удалялась и песня:

Я вернусь домой

На закате дня!

Обниму жену!

Напою коня!..

А Антонина с Виктором укладывались уже на свою совместную кровать в небольшой, но отдельной комнатке, в которой Антонина еще не ощущала себя, как дома.

Со временем Антонина освоилась в своем новом жилище, узнала привычки и пристрастия жильцов, поняла иерархию отношений в семье, в которую она пришла, но в её голове, в её опыте, в её традиции, еще устойчив был постулат: мужчина – главный в роду, семье и хозяйстве. И исходя из этого, она пока всецело доверяла мужу, который говорил:

– Подожди, все образуется как надо. К тебе привыкнут, и ты привыкнешь. Вы поладите…

Но своим домом новое жилье, положа руку на сердце, она так назвать и не смогла.

А началась проблема взаимоотношений между Антониной и свекровью на следующий же день после свадьбы в ресторане.

– А ты куда смотрела?! Знала же, что все деньги прогуляете!

– Так Витя же так хотел, – пыталась оправдываться Антонина.

– Витя?! Не надо на него сваливать! Как говорят: муж – голова, а жена – шея. Куда шея повернёт, туда голова и будет смотреть!

После этой ссоры Антонина первый раз задумалась над тем, что нужно было бы поискать для них с Виктором отдельное жилье. Она даже сказала об этом мужу. Но Виктор тогда первый раз и сказал:

– Подожди, все образуется…

А потом, в январе, Антонина поняла, что беременна. Виктор обрадовался и сказал:

– Если родится девочка, то назовем её в честь моей мамы – ей это понравится!

– А если мальчик? – спросила Антонина.

– Ну, мальчику она тоже обрадуется, – сказал Виктор. – И к тебе отношение изменится. Вот увидишь!

Но, даже узнав о беременности невестки, свекровь отношения к ней не очень-то и поменяла и продолжала недовольно указывать: что делать, как делать и зачем делать.

Антонина держала себя в руках, не отвечала на выпады свекрови, а в поздние месяцы беременности и роды и вовсе было не до выяснения отношений.

Сын родился в последний день лета, и, когда его принесли на первое кормление, Антонина поняла, что мечтала именно о сыне, а когда он ухватился губками за грудь и стал жадно сосать молочко, причмокивая при этом, она поняла, что любит его больше всех на свете. А когда, насытившись, сын уснул, Антонина, глядя на его сморщенное и еще красное личико, назвала его по имени: «Спи, Егорушка, спи!»

Через пять дней Антонину с Егором выписывали из роддома. Встречали муж, Шура с Александром Федоровичем, двоюродная сестра Валя со своим парнем. Антонине и медсестре, которая вынесла ребенка, подарили букеты цветов из георгинов и астр. А медсестре – еще и коробку дефицитных конфет. Медсестра таким подаркам обрадовалась и, прежде чем передать новорожденного, откинула конверт и показала личико ребенка:

– Вот какой парень! Папа, принимайте!

Виктор неумело взял туго спелёнатого ребенка, улыбнулся, глядя на спящее личико.

– Правда на Егорку похож? – спросила осторожно Антонина.

– Егор – так Егор! – весело сказал Виктор. – Знакомьтесь, люди, это – Егорка.

Шура и Валя тоже захотели подержать Егорку на ручках, но Виктор сказал:

– Еще успеете, тетушки, нанянчитесь!

Егорка громко закряхтел, все замолчали в ожидании: что же будет дальше, но он не заплакал, а лишь попытался повернуть головку.

– Дай мне, есть, наверное, хочет? – обеспокоенно произнесла Антонина. И взяла сына на руки.

Всей веселой гурьбой дошли до калитки дома, и Шура, с которой Антонина однажды поделилась о ссоре со свекровью, сказала:

– Все, мы дальше не пойдем!

– Шурик, а отметить такое событие? – спросил Александр Федорович.

– Дома отметим, – сказала Шура. – Ребенка сейчас нужно кормить, потом купать, потом спать укладывать.

Провожатые развернулись и пошли от дома прочь, а Виктор с Антониной и ребенком на руках вошли в дом, где их уже ждала свекровь.

– Знакомьтесь: это Егорка, а это – бабушка!

– Без меня, значит, решили, как назвать? – сказала, словно холодной водой окатила, свекровь, но внука на руки все же взяла, немного подержала его, пока Антонина переобувалась в тапочки и ополаскивала руки в умывальнике, а потом обиженно ушла в свою комнату.

– Мама, ну что ты опять начинаешь? – только и сказал Виктор.

Антонина посмотрела ей вслед, перевела взгляд на мужа.

– Я сейчас, Егора покормлю, а через полчаса-час нужно его обязательно выкупать, поможешь?

– Конечно, – расстроенно сказал Виктор.

Пока Антонина кормила сына, Виктор пошел в сенки, снял с гвоздя висевшую ванночку из оцинкованного железа, вынес её во двор, ополоснул водой из ковшика и занес подготовленную посуду для купания в дом.

– Ну что, печку растапливать, чтобы воду скипятить? – спросил Виктор у Антонины.

– Ну, вообще-то, кипятить необязательно, главное, чтобы вода была теплой, как температура тела, а для дезинфекции добавим отвар из ромашки.

Дверь комнаты свекрови открылась:

– Витя, печку не надо топить, скипяти самовар и разбавь холодной водой или нагрей воду нагревателем прямо в корыте, но смотри, чтобы током не ударило, – подсказала свекровь и опять скрылась в своей комнате.

Виктор, порасмыслив немного, спросил у Антонины:

– А воды много надо?

– Да нет, немного, – ответила она, – плавать ему еще рано.

Виктор налил полный самовар