Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит Страница 56

– Но вы ведь наверняка выяснили, что Виктор новой машиной попользовался только до своего Кураевска, а следом ее разбили в хлам, сбросив в какой-то овраг, – не спросил, а уверенно констатировал Дымарцев.

– Выяснили.

– Так вот он мне названивал по этому поводу. А потом наговорил на автоответчик. Вернее, наорал. Дескать, он выполнил все требования, подписал отказное заявление в обмен на машину и т. д. и т. п., а я кого-то нанял, чтобы ему машину разбили. То есть он решил, что это все я устроил! Я просто изумился. И, не буду скрывать, позлорадствовал. Но эта проблема была уже не моя. Сначала я хотел просто проигнорировать, а потом подумал, что этот идиот может что-нибудь выкинуть, и перезвонил. Сказал, что не имею к этому никакого отношения и не стал бы заниматься такими фокусами, поэтому пусть он оставит меня в покое и ищет, кто и за что ему захотел так отомстить. А ему явно отомстили, потому что я понимаю, когда машину угоняют, а когда ее просто разбивают до полной негодности, то это делается от большой злости. И – да, велел стереть все звонки, иначе я ему голову оторву. – Дымарцев осекся. – Про голову – это, разумеется, в фигуральном смысле. Надеюсь, вы понимаете.

– Понимаю, – кивнула Вера. – Но понял ли вас Марычев?

– Уверен, понял. Он достаточно хорошо меня знает, а потому знает, что я человек конкретный: о чем договорились, то и будет. И если я сказал, что не имею отношения к уничтожению машины, значит, не имею. По крайней мере, больше он мне не досаждал.

– А почему вы так долго не реагировали на его звонки?

– Да потому, что после обеда я уехал из дома, а телефон этот с собой не взял. Я далеко не всегда беру его с собой. Правда, и отключить забыл. Он лежал у меня дома в кабинете, а когда я вернулся часов в десять вечера, обнаружил кучу неотвеченных вызовов от Виктора.

– А ваш кабинет запирается?

– Зачем? – удивился Марк Захарович. – Во-первых, я ничего ценного там не храню, разве что в сейфе. Во-вторых, у нас принято соблюдать чужое личное пространство. Ни моя дочь, ни моя теща не заходят в мое отсутствие в мои кабинет и спальню. Я тоже не захожу без них в их комнаты. Разве что домработница делает по понедельникам и четвергам уборку, но она у нас и, кстати, у Иноземцева, который, как я вам говорил, живет по соседству, пятнадцать лет, с того момента как мы переехали за город.

– В общем, ни Дина, ни Анна Федоровна ничего не знают о вашей сделке с Марычевым?

– К счастью, ничего. Они его гораздо раньше вычеркнули из своей жизни.

– И ваш друг Иноземцев тоже остался в неведении?

– Совершенно верно. Но я вам опять-таки говорил: Володя умеет соблюдать деликатность. И… – лицо Дымарцева явственно напряглось, – я надеюсь, вы тоже проявите деликатность и сохраните в секрете наш разговор. Я не хочу наносить еще один тяжелый удар дочери. В конце концов, она ведь когда-то любила Виктора.

– Если это никак не связано с убийством Марычева, я, конечно, буду молчать, – пообещала следователь. – Но у меня к вам еще вопрос: за последние полгода вы встречались с Марычевым дважды, а вы видели у него на пальце такое кольцо?

Она придвинула фото на телефоне поближе к планшету. Дымарцев внимательно уставился в экран, произнес уверенно:

– Нет. Раньше у Виктора вообще не было колец, только обручальное и то очень тонкое.

– А вот такую цепочку видели? – Вера высветила фото с юбилея, увеличив изображение.

– Такую цепочку?.. – Марк Захарович задумался и на сей раз произнес с некоторым сомнением: – Если я не ошибаюсь, ее подарила на свадьбу моя теща. Да, пожалуй, так… Правда, Виктор ее постоянно не носил, только по особым случаям… Он вообще не был падок на ювелирку. Вот Дина любила, да. И ей на свадьбу Анна Федоровна подарила красивый браслет с синими сапфирами, я это хорошо помню. Дина его часто надевала. В том числе и тогда, когда последний раз фотографировалась с Алешей. Вот посмотрите. – Он на мгновение пропал из видимости и появился с фотографией в изящной рамке.

На фото была запечатлена Дина в синем платье, откинувшаяся на спинку высокого кресла и держащая на коленях полулежащего мальчика в голубом комбинезоне. У мальчика было милое, но отрешенное лицо, а запястье правой руки матери, которой она прижимала к себе сына, обхватывал красивый браслет с синими камнями.

– Снимок сделан в конце июня. Когда у Алеши было явное улучшение, а у нас – надежда, – вздохнул Марк Захарович. – Нам всем очень нравится эта фотография.

– Очень хорошая, – согласилась Вера и включила на планшете камеру.

Марк Захарович не обратил на это внимания. Он показывал любимых дочку и внука, словно позабыв, что следователя интересовало совсем другое.

… – Ну как тебе все это, Рома? – спросила Вера, распрощавшись с Дымарцевым.

Дорогин, который сидел у противоположной стены, вне зоны видимости собеседника Веры, а потому все мог оценивать исключительно на слух, усмехнулся:

– Умный мужик… предусмотрительный… Но явно не имеет отношения к убийству. Когда он говорил о Марычеве, мне казалось, что ему собачья шерсть в рот попала и он начнет отплевываться.

– Ну да, – согласилась Вера. – Не стал бы он о Марычева мараться. Да и нужды ему нет никакой. Но кое-какие зацепки он дал…

Глава 26

– Пойду проветрюсь, – сказала Вера, накинула куртку, прихватила планшет и ушла на улицу.

Дорогина с собой не позвала, и он понял: в голове следователя Грозновой забегали какие-то мысли, и она хочет в одиночестве собрать их в организованную стаю. Но Роману тоже было о чем поразмышлять.

Виктор Марычев был, понятно, мерзким мужиком, и никто даже не изобразил сочувствие по поводу его смерти. Даже директор спорткомплекса, который поначалу сильно расстраивался потере ценного сотрудника, вряд ли сейчас хоть малость горевал. Но даже приблизительно не вырисовывался тот, кто мог замыслить убийство. А убийство явно было заранее обдумано и тщательно организовано.

Самый очевидный мотив – месть. Ни на что другое намека не возникало. Но кто уж так мог ее жаждать?

Опять же самые очевидные подозреваемые – семейство Дымарцевых. Однако Марк Захарович явно не при делах. Он эту жажду мести удовлетворил по полной