Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит Страница 53

Веру Дорогин застал в состоянии задумчивого рассматривания деревьев за окном. Она отхлебнула кофе, произнесла озадаченно:

– Дымарцев мне словом не обмолвился про подаренную машину, хотя, по крайней мере на первый взгляд, не скрытничал. Спрашивается: почему? Согласись, Рома, такой подарок в общем-то отводит, по крайней мере на первый взгляд, от подозрения в причастности к убийству. И любой другой с ходу бы заявил, что ему нет смысла убивать бывшего зятя, которого три месяца назад осчастливил на хорошие деньги.

– Но ведь он это не от доброты душевной? – предположил Дорогин. – И Марычев явно заподозрил именно Дымарцева в уничтожении машины, недаром ему так настойчиво названивал.

– Да уж явно не от душевного расположения, – согласилась Вера. – А по какой причине? Причем спустя несколько месяцев после их первой, и полностью провальной для Виктора, встречи?

– А тебе не кажется, что Дымарцев от Марычева просто откупился? – Никакое другое объяснение Роману в голову в данный момент не пришло.

– Возможно, – вновь согласилась Вера. – Но какую угрозу мог вдруг представить для Марка Захаровича Виктор? Причем опять-таки спустя несколько месяцев?.. В общем, у нас есть только один вариант: связаться с Дымарцевым и спросить напрямую.

– И даже если он начнет выкручиваться, это все равно будет информация для размышления. И для дополнительной, – Дорогин вздохнул, – работы.

– Правда, в этой таинственности есть странность. Ну да, Дымарцев не звонил со своего телефона, однако же с телефона своей фирмы, и это легко выясняется. А уж то, что машина была получена по дарственной… с подписями и печатями… Ну это как на месте преступления оставить отпечатки пальцев и паспорт.

– Да, странно… – кивнул Роман.

Глава 25

Дымарцев долго не брал трубку и взял ее уже тогда, когда Вера решила отключиться.

– Слушаю, – отозвался он сухо.

– Здравствуйте, Марк Захарович, это…

– Я понял – кто вы. Я вас пометил в телефоне. Что вы хотите? – Дымарцев явно раздумывал, стоит ли откликаться на звонок следователя, и все же решил откликнуться, опустив элементарное «здравствуйте».

Следователь же решила проигнорировать нелюбезность, сказав как раз очень любезно:

– Я хочу с вами побеседовать.

– Снова о Викторе? – не скрыл неприязни Марк Захарович.

– Совершенно верно. И желательно нам побеседовать по видеосвязи, поскольку я нахожусь в Кураевске.

– Ну ладно, – после короткой паузы сделал одолжение Дымарцев. – Если вам непременно нужно меня лицезреть, сейчас включу компьютер.

Последовали какие-то тихие щелчки, и на экране Вериного планшета появился хозяин компании «Альянс», причем, судя по спинке кресла и части фасада шкафа, восседавший в своем офисе. Выглядел он заметно хуже, чем в их первую и единственную встречу: словно еще больше посеревшим, осунувшимся и… печальным. Даже глаза, смотревшие с прежней холодностью, напоминали не чистые льдинки, а подтаявшие лужицы.

– У вас что-то случилось? – хотела спросить Вера, но сочла такое вторжение в чужое настроение неуместным и заменила вопрос на нейтральный: – Вы в субботу на работе?

– У меня ненормированный рабочий день, особенно если накануне я весь день посвятил семье. – Похоже, последнее уточнение показалось Дымарцеву излишним, но как человек, привыкший следить за словами, а если они вдруг вырывались на волю сами по себе, считающий нужным ставить после них точку, сказал: – Вчера было сорок дней Алеше, моему внуку.

– Очень жаль, – искренне посочувствовала Вера, подумав, что этот человек, которого она сравнила со стальным прутом, имеет слабое место, и это его семья. Впрочем, о семье она все поняла в первый раз, а сегодня поняла и причину его особой печали.

Дымарцев посмотрел внимательно прямо ей в глаза и, видимо, оценив искренность, произнес уже не сухим неприязненным тоном, а вполне спокойным:

– Так что вы еще хотите узнать у меня про Виктора?

– Почему вы мне не сказали, что подарили ему машину? – Вопрос был задан в лоб, но Вера и не считала нужным выписывать кругаля.

Марк Захарович не удивился. Более того, с некой долей одобрения усмехнулся:

– Я допускал, что вы до этого докопаетесь. Вы произвели на меня впечатление весьма разумной и въедливой женщины, которая наверняка узнает про новую машину и постарается выяснить, откуда она появилась у такого нищеброда. А на дарственной стоит моя подпись. Так что все логично.

– Но почему вы от меня это скрыли?

– Потому что при нашей встрече присутствовал Володя Иноземцев, а я не хотел, чтобы он знал.

– Вот как? – озадачилась Вера. – Насколько я поняла, он ваше самое доверенное лицо…

– И самый близкий друг, – последовало уточнение. – Он слишком много сделал для меня и моей семьи, а потому я не хотел, чтобы он знал о моих действиях за его спиной. Да, это было мое сугубо личное дело, я не обязан был ни перед кем отчитываться, я заплатил за машину из личных денег, а не из средств компании, но Володя, если бы узнал, обиделся. Володе… – Дымарцев почти нежно улыбнулся, – свойственна обидчивость.

– Вы хотите сказать, что Иноземцев был бы против вашего подарка?

– Безусловно.

– А почему?

– Потому что, когда у моей дочери случилась трагедия, меня рядом не было. Я, как вы прекрасно помните, сидел за решеткой. Через адвоката я обо всем был в курсе… хотя отнюдь не обо всем, меня явно жалели, не посвящали в детали. А у Володи все это происходило на глазах. Более того, именно он непосредственно разбирался со всеми проблемами. И потому у него было другое, более жесткое отношение к Виктору. Он бы ему стакана воды не подал, даже если бы видел, что тот умирает от жажды.

– Но вы ведь тоже ненавидели Марычева, но почему-то решили подарить машину, – заметила Вера.

– Я вам уже говорил: я его презирал, – скривил губы Дымарцев. – А это несколько иное, чем ненависть. Ненависть отключает мозги, а я их как раз включил. И потому, подарив Виктору машину, я от него откупился. Я выкупил у него Алешу.

– В каком смысле?

– Он подписал официальный отказ от родительских прав.

– Вот как?.. Но ведь Марычев и так не претендовал на сына… – озадачилась Вера. – Насколько я понимаю, он его, по сути, вообще не знал…

– Все правильно. Он отказался от сына, когда обнаружил, что тот болен, а мои деньги могут попросту раствориться. Однако Иноземцев позаботился и о деньгах, и о моей семье, да к тому же я сам вернулся. То есть ситуация кардинально изменилась. И Виктор явился ко мне в офис с повинной… Впрочем, я вам это рассказывал.

– Да, рассказывали, – подтвердила Вера. – И вы