Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи Страница 50

…Я ждал продолжения рассказа и одновременно надеялся, что Дейл больше ничего не скажет. Я не хотел знать, что именно он там обнаружил. Я думал о собственном доме здесь, в городе: о затопленном вонючем подвале, о комнатах, наполненных черными мухами. О доме, похожем на утонувший труп. Но еще и о моей квартире в Нью-Йорке – и о мерзкой тревоге, которую я испытывал там на протяжении всей беременности Ребекки. Все это время я жил мыслью о том, что надо сохранить рассудок до рождения ребенка, а после этого моя тревога исчезнет. Но что, если это было только начало? Что, если с появлением ребенка все станет только хуже?..

– Что ты нашел в доме, Дейл?

Я смотрел, как он рассеянно опускает взгляд на ладонь дрожащей правой руки.

– Дейл?

Я не хотел знать. Я должен был знать.

– Тебя. Я нашел тебя. Ну, я думал, что это ты. Поначалу, во всяком случае. Дом был наполнен дымом от фейерверка, и сквозь него я ничего не мог увидеть. Внутри было темно. Человек, которого я видел в окне, стоял в дальнем конце комнаты. Как пьяный идиот, я потянулся к выключателю на стене – забыл, что ни в одном из этих домов еще нет электричества. Так что ничего из этого не вышло.

– Почему ты решил, что это я?

– На тебе было ожерелье из металлических язычков.

Дейл повернулся и посмотрел на меня, и я почувствовал, что меня мутит. Он слишком походил на труп – мертвые, заплывшие глаза, отвисшая челюсть, бледная, как у покойника, кожа. Красный след от засохшей крови на щеке выделялся на его лице, как клоунский грим.

– Помнишь? Ты его надел той ночью у Грейси-Пойнт. Я обратил на эту штуку внимание, даже удивился, но потом понял, что Тиг, вероятно, его тебе подарила. – Какой-то мускул дернулся на его лице в этот момент. – В любом случае, это ожерелье – все, что я мог видеть в той комнате, потому что было темно, да еще и дым… Только лунный свет проникал через окна и отражался от всех этих маленьких металлических язычков на твоей шее. Мне кажется, я даже позвал тебя по имени.

– Но это был не я.

Я чувствовал себя глупо, заявляя об этом, – само собой, не я. В ту ночь я был в Нью-Йорке, в блаженном неведении насчет всего того, что творилось здесь, в Кингспорте, – но тем не менее я произнес это вслух. Для Дейла, но и для себя тоже.

– Нет, нет. Это был Роберт. Я молча стоял там. Он смотрел на меня сквозь облако дыма… Если бы он не заговорил, я бы смог убедить себя, что это просто дым. Черное пятно в комнате. Возможно, черное пятно на моей психике…

– Он говорил? Что он сказал?

– Он считал. Очень тихо. Один, два, три, четыре, пять. И все.

– И что же произошло? – Невольно я тоже перешел на шепот.

– Я был пьян, поэтому поднял пистолет и выпустил в него три пули.

– Серьезно? И что было потом?

– А сам как думаешь? Ничего. Нельзя застрелить призрака, Энди. – Дейл снова поднял на меня мрачные глаза. Скотч плескался в бутылке. – Просто у меня чуть не лопнули барабанные перепонки, и я испортил одну из стен. Роберт исчез, что, в принципе, свойственно призракам, а потом я услышал звук, похожий на падение мелочи на пол. А когда дым рассеялся – дым от фейерверка, дым от пистолета, дым в моей голове, – я увидел, что его там больше нет. А может, его там и вовсе не было. Я подошел к тому месту, где он стоял, и увидел все эти язычки, разбросанные по полу… Это напугало меня до смерти, поэтому я убежал оттуда, вернулся домой и позвонил тебе. Мне стало настолько страшно, что я все-таки решился. И позвонил.

– Я думаю, ты слишком близко к сердцу принял истории Мича. Вот и результат.

– Да, я тоже так подумал на следующий день. Но в последнее время случалось и еще много чего… Я не знаю… не могу объяснить.

– Например, Мич нашел тело твоей жены в той пещере.

– Да. – Дейл слабо улыбнулся. – Ты говорил с Тиг?

– О том, что случилось?

– Нет. О Роберте. И о том, что с ней происходит.

– Она мне кое-что рассказала.

– И что ты об этом думаешь?

– Мне кажется, мы все сами себя напугали.

– Она в ужасе. Волнуется за дочь.

– Может быть, мы сами накручиваем друг друга. И это усиливает тревогу и наше чувство вины.

Дейл, казалось, задумался над этим. Он поставил бутылку с выпивкой на обеденный стол, затем, не прекращая массировать локоть правой руки, подошел к низкому столику, на котором стояла лампа.

– Что у тебя с рукой, Дейл?

– Ощущение, как будто свежий ожог. То появляется, то исчезает. Я обжег ее той ночью, когда выстреливал последний огненный шар. В последнее время это ощущение возвращается, как фантомная боль… – Он открыл ящик. – В любом случае, может, ты и прав. А может, прав старик Мич, и на нас наложено проклятие. Пора платить по счетам. Ведь Четвертое июля дышит нам в затылок. Двадцать лет прошло! Почти день в день… Не может же быть совпадением, что все это происходит именно сейчас?

Он достал что-то из ящика и высыпал из горсти на обеденный стол: бесчисленные язычки от алюминиевых банок с лязгом упали на столешницу.

– Я все время думал о звуке, который раздался перед тем, как он исчез: звук был такой, будто мелочь падает на пол… Я все время убеждал себя, что был пьян и это мне привиделось. Но потом подумал: «А что, если это было на самом деле?» Поэтому сегодня вечером я вернулся туда, пошарил в темноте – и нашел все это. А еще врезался в стену и разбил нос. Тут я не соврал…

Эти язычки могли взяться откуда угодно. Их могли оставить дети, веселившиеся в том доме. А может, Дейл все это выдумал, чтобы я остался и помог ему выбраться из затруднительного положения, – решил, что магия замотивирует меня больше, чем отчаяние старого друга.

– Я не верю во всю эту чепуху, – сказал я, хотя мой голос, как мне показалось, звучал не очень убедительно. – Эта бедная старушка никакая не