Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова Страница 49

– город маленький. Все друг друга знают. Так что, возьметесь? – спросила она взволнованно. – Вот опять отец звонит, переживает. Алло, Вова. – Она поднесла к уху дешевый китайский смартфон. – Ну да, дождалась ее. Встретились. Потом перезвоню. Не переживай, не буду я торговаться. Я же обещала. Ну, лежи, лежи, не нервничай. Муж у меня в больнице, – пояснила она Максиму.

– Анастасия Николаевна, мы уже занимаемся вашим делом, – сообщила ей Аня. – Так что ничего оформлять и платить вам не надо. Дело открыли сегодня утром. И все оплатили. Так что нам надо только побеседовать.

– Открыли? – Было заметно, что Дерябина очень удивилась. – Кто ж постарался? Неужели Красовский? В жизни не поверю. Этот змей вряд ли на что-то хорошее способен. Лжец поганый.

– Виолетта Барановская, – ответила Аня. – Подруга Ники, вы ее знаете?

– Конечно. Сонечка Рыжикова. Они с Никушей в одном детском доме были. – Дерябина кивнула головой. – Хорошая такая девочка, рыженькая. Мы еще с отцом думали, ее брать или Никушу. Но решили Никушу, ей совсем там тяжко приходилось, она ж мулатка. Ох, как дразнили ее! Я бы их обеих взяла, но мне не дали. Только одну. Я потом Никуше сказала: «Ты найди ту девочку рыженькую, с которой в детдоме дружила, узнай, как она живет». Очень я надеялась, что ее тоже удочерили. Но нет. Оказалось, так она там и прожила до самого конца. – Дерябина глубоко вздохнула. – Никуша ей помогла. Значит, Сонечка в долгу не осталась. Спасибо ей. Она – хорошая девочка. Только теперь ей тоже бежать надо от этого Красовского. Жаль, я ее телефона не знаю, я бы ей сказала.

– Так, что стоим здесь? – спохватился Максим. – Давайте зайдем в квартиру, а, Аня? – Он открыл дверь подъезда. – Ты насчет Томаса не волнуйся, – предупредил он Аню, пропуская женщин вперед. – Я с ним погуляю, покормлю его, на кухне что-нибудь состряпаю. Вы разговаривайте.

– Спасибо, Макс.

– А Томас – это собака? – спросила Дерябина.

– Да. – Аня кивнула. – Немецкая овчарка. Но он дружелюбный, – предупредила она.

– Я собак не боюсь, – ответила Дерябина. – Я их сама люблю. Раз делом Ники занимаетесь, знаете, наверное, что был у нас лабрадор Гриша. Никуша три года назад такого же щенка купила, но эти сволочи украли его у нее, чтобы шантажировать.

– Шантажировать? Что вы имеете в виду?

Они поднялись в квартиру. Аня вставила ключ в замок, повернула его два раза, открыла дверь, зажгла свет в коридоре – навстречу с радостным лаем выбежал Томас. Подпрыгнул вверх, поставив лапы Ане на грудь, начал лизать ее лицо.

– Привет, привет, мой маленький. – Аня прижала собачью голову к груди. – Заждался, мой дорогой. Терпел, ничего не наделал, молодец!

– Томас, ко мне, поздоровался – и хватит. – Максим сдернул с вешалки поводок. – Пошли, не мешай.

– Раздевайтесь, Анастасия Николаевна. – Аня помогла Дерябиной снять пуховик. – Проходите в комнату. – Она зажгла свет в гостиной. – Присаживайтесь. Я сейчас чай поставлю. Вы, наверное, замерзли, пока нас ждали.

– Да уж, не отказалась бы, спасибо. – Дерябина как-то застенчиво одернула слегка растянутый черный свитер с вышитой красной птицей на груди, присела на диван. Аня сняла пальто, быстро прошла на кухню. У Дерябиной снова зазвонил телефон.

– Алло, да. Я у нее. У нее, – заговорила она вполголоса. – Ничего платить вообще не надо. Уже утром с ней договор заключили и оплатили все. Да нет, не этот подонок! Куда ему! Пьяница проклятый! Сонечка Рыжикова, но ты ее помнишь? Да, ее теперь Виолеттой называют. Вот она. Да, да, я тоже сказала, молодец. Ну, ты лежи, Вова, отдыхай. Больше не звони. Сейчас серьезный разговор будет. Да сколько ждала, три часа ждала, но так они ж не знали, что я их жду-то. Сама решила. Но не соврала Наташка, подъезд правильно указала. Паша-то не звонил, как он там? – спросила она. – Зуб-то болит? Зато пошел в ночную. Я ему говорю, возьми за свой счет, сходи к врачу. А он – не могу пропускать, денег лишат, завтра после смены схожу. Ладно, я тебе сегодня звонить больше не буду. Завтра позвоню. А то поздно уже, в палате-то все спят поди, а ты всем мешаешь. Ну, спокойной ночи, Вовочка. Не волнуйся.

Аня насыпала в миску Томаса корм. Поставила чайник на плиту, зажгла газ. Достала три чашки из буфета, быстро вскрыла нарезку с колбасой, сделала несколько бутербродов, положила на тарелку.

– Сейчас чай вскипит, принесу.

Вернувшись в комнату, села напротив Дерябиной.

– А вы небогато живете, – заметила Анастасия, оглядевшись вокруг. – Простой человек, как мы. Не то что этот шальной Красовский и его братия.

– Это мамина квартира. Мама в прошлом году умерла, – ответила Аня грустно. – Вот теперь я здесь живу. Собака тоже мамина, в наследство мне досталась.

– Собака хорошая, я заметила, – похвалила Дерябина и снова одернула свитер. – Умный. Вы, наверное, думаете, что я к животным равнодушный человек. Знаете, что Ника на меня долго обиду держала, что мы с Вовой ничего не делали, чтобы Грише помочь. Но чем помочь-то можно было? Острая лимфома четвертой стадии, по всему организму дрянь эта распространилась. Ни один ветеринар не брался лечить – говорили, только хуже будет. Да, Ника меня считала жадной, грубой. Но жизнь тяжелая была. Денег мало. Но я старалась, чтобы дети ни в чем не нуждались. Я всех вырастила достойными людьми, мы с Вовой вырастили. – В глазах Анастасии блеснули слезы. – Да, на «бентли» они не разъезжают, но работают честно. Все школу окончили, одиннадцать классов. Мы всех вытянули. Теперь они нам помогают. Паша и Леня – на оборонном предприятии сейчас, Аленочка – парикмахер. Каждый кусок хлеба зарабатывает. Вы не думайте, что я детей из детского дома брала, чтобы самой сидеть дома и не работать. – Она отвернулась и, вытащив платок из сумки, вытерла глаза. – Жалко мне их было очень. Я сама из детского дома. Я в Сестрорецке – неместная, из Свердловска я, теперь Екатеринбург называется. Местный – Вова, Владимир Михайлович то есть, – продолжила она через мгновение. – Родителей своих не помню. Я в январе 1967 года родилась, а они в ноябре того же года погибли – при взлете разбился самолет. Они летели к родителям матери, там у деда инфаркт случился. Так вот и дед умер, и родители погибли. Они молодые специалисты были, в Свердловске по распределению работали. Меня в яслях на круглосуточное оставили, да так больше и не пришли за мной. Меня потом бабушка в Ташкент забрала. А как она умерла – тут я и в детском доме оказалась. Натерпелась немало, знаю, что