Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 44

Вернулся Егер. Вдвоем в Иваном они потащили труп.

Поразмыслив, Анна за ними не пошла, а, обойдя дом с другой стороны, вышла на узкую дорожку между домами и направилась туда, где можно было найти запоздалое такси.

Через несколько дней в разных частях города будут обнаружены два трупа, личности которых жандармерии Парижа установить не удастся.

Выставка фотографии и не только

Больше всего Анну нервировала необходимость покупать наряды. Она все прекрасно понимала насчет того, что должна выглядеть «правильно», и нервничала не из-за этого. За прошедшие годы она совершенно разучилась не только выбирать, но и носить платья. Егер сказал, что необходимо «коктейльное», а она даже слова такого не знала.

Каждый раз напрягать консьержку было стыдно, но ничего другого в голову не приходило.

К счастью, мадам Рантье восприняла ее просьбу как знак доверия, и через пятнадцать минут уже знакомые девушки принесли платье, помогли одеться и долго ахали в восхищении.

В Дрезден ее вез Яков. На вопрос, где Егер, пожал плечами, изобразив недоумение.

Каков план, она не знала до сих пор, но догадалась, что Кама поехал отдельно не случайно, и пыталась просчитать варианты.

Однако все оказалось совсем не так, как она представляла.

Ольгу Александровну Романову она узнала сразу.

С тех пор как в лавках продавались раскрашенные фотографии членов царской семьи, а они с девочками бегали на них смотреть, прошло очень много времени. Конечно, Ольга Александровна сильно изменилась, но гордая посадка головы и манеры настолько выделяли ее из толпы, что не узнать княжну из дома Романовых было невозможно.

К ее удивлению, Егер стоял рядом с Ольгой Александровной, и общались они, словно старые знакомые. «Значит, встреча была оговорена», – догадалась Анна и стала рассматривать фотографии на стенах.

Тому, что Кама знаком с княжной, она не удивилась ни капли.

Пора привыкнуть.

Угадать, какие из снимков принадлежат Романовой, было не трудно. На всех запечатлен Санкт-Петербург, его окрестности, прекрасные здания, уютные уголки парков, берега Невы, люди на улицах, и, вглядываясь в их лица, казавшиеся такими знакомыми, Анна внезапно ощутила печаль и тоску по той, навсегда ушедшей жизни, которую, должно быть, испытывала и Ольга.

Выходит, у них есть что-то общее. Кто бы мог подумать!

Между тем Кама продолжал разговор.

Перемещаясь вдоль стен, в какой-то момент Анна оказалась рядом, и он, обернувшись, произнес по-русски:

– Позвольте представить мою жену Анну.

Ольга Александровна, улыбнувшись, протянула руку, и неожиданно для себя Анна, пожимая ее, присела в реверансе, как на светском приеме.

Боже! Что происходит?

Кама взял ее под руку и, обращаясь к Романовой, произнес:

– Мы потрясены вашей деятельностью по оказанию помощи соотечественникам и благодарим за то, что согласились принять господина Путятина.

– Не только из-за фамилии, поверьте. Я действительно хочу помочь, хотя не уверена, что смогу быть полезной. Впрочем, если его разработки заинтересуют научные круги и доставят средства для дальнейшего обустройства, разумеется, готова содействовать. Передайте мою карточку и скажите, что в следующий четверг буду рада его видеть.

Кама с поклоном поблагодарил.

– Какое впечатление произвела на вас выставка? – повернулась к Анне Ольга Александровна.

– Ваш Петербург очень теплый, – искренне ответила та.

– Правда? Вы почувствовали?

– Мне кажется, да. Я тоже вижу его именно таким: не холодным и отстраненно величественным, а уютным и по-своему добрым. Ваши фотографии помогли ощутить его родное тепло.

– Спасибо. Спасибо вам.

В глазах Ольги Александровны появились слезы, и Анна снова испытала легкое потрясение.

Они ближе друг другу, чем кажется. Великая княжна и обычная девчонка с Кирочной.

Как же так вышло, что они оказались на разных берегах?

– Дорогая, нам пора.

Кама ловко провел ее сквозь толпу и, усаживая в автомобиль, предупредил:

– Не расслабляйся. Нас ждет продолжение.

– Путятин?

– Да. На выставке он появиться, к великому сожалению, не смог.

– Снова арестовали? – усмехнулась Анна.

– Ну, зачем такие крайности! Всего лишь поломка автомобиля, но опоздание оказалось критическим.

– Где он сейчас?

– Где-то на шоссе. Точно не знаю, но мы едем в ту сторону. Возможно, встретимся по пути.

Анне казалось, что она уже перестала удивляться методам его работы, но Егер опять сумел удивить.

– Как ты это устроил?

– Да все как-то само устроилось, – лавируя между машинами на перекрестке, небрежно бросил он.

Само устроилось. Как просто он решает сложные проблемы.

Или так только кажется неискушенному дилетанту?

В двадцати с небольшим милях от города они увидели на обочине автомобиль и рядом с ним Путятина. Остановившись рядом, Кама вышел из машины. Путятин бросился к нему, как к родному. Анна выходить не стала, через стекло наблюдая за встречей.

Все случилось именно так, как планировал Егер.

Путятин получит доступ к покупателям, а она вернется домой.

Одна.

На обратном пути они почти не говорили, но думали об одном и том же. Анна поняла это, когда перед самым Парижем Кама съехал с дороги, свернул в небольшой лесок и, заглушив мотор, вдруг крепко обнял ее.

– Не хочу тебя отпускать.

Было так неожиданно слышать от него эти слова, что Анна только прижалась сильнее и ничего не ответила.

Кто же он?

Артур Христианович оторвался от созерцания косых струй, бегущих наперегонки по стеклу, и, вернувшись к столу, еще раз перечитал сообщение из Парижа. Казалось, можно считать операцию удачно завершенной. Их план сработал. Скиннер и Порядин ликвидированы. Путятин сделал свою работу: тетрадь благополучно отправилась к новым хозяевам, заодно стали очевидны намерения противника.

И все же на самый главный вопрос ответ не получен: чьи разработки использовал Путятин?

Ну не верит он в гения-одиночку! Не верит, и все тут!

Его интуиция уже не шепчет. На этот раз она просто вопит, что главный злодей прячется в тени и выходить на свет не собирается.

Но он должен показать себя, иначе все было зря. В следующий раз у них не будет возможности провернуть ловкий трюк с заменой данных в расчетах, и тогда враг получит настоящие чертежи.

Где же ты затаился, сволочь, и как тебя выманить?

Сотрудников завода, которые могли быть причастны к разработкам, перетрясли всех до последнего. До воды рыли. Ничего.

Артузов походил по кабинету, вышел в пустую приемную, выглянул в коридор.

С первого взгляда можно подумать, что в здании никого нет, но это не так. При Иосифе Виссарионовиче все привыкли работать не только днями, но и ночами. Ночами было удобнее. Не отвлекали дневная суета и постоянные посетители, текущие, как безбрежная река.

Артур улыбнулся сравнению и