Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон Страница 369

Наступила пауза. Эрленд посмотрел в окно и заметил, что снегопад стихает.

— Самое ужасное, что…

Стефания умолкла, точно сама мысль была невыносима.

— Он не был мертв, так?

Она тряхнула головой.

— Он произнес одно слово и умер. Гулли увидел меня в дверях и выговорил мое имя. Так, как он называл меня, когда мы были детьми. Он всегда звал меня Стеффи.

— А они услышали, как он назвал ваше имя перед смертью — Стеффи.

Она изумленно взглянула на Эрленда:

— Кто «они»?

Дверь в номер вдруг распахнулась, и на пороге появилась Ева Линд. Она уставилась на Стефанию, потом на Эрленда и снова на Стефанию. Покачала головой.

— И сколько же баб в твоем расписании? — вопросила она, бросая на отца испепеляющий взгляд.

33

Эрленд не заметил никаких изменений в поведении Осп. Он стоял и смотрел, как она работает, гадая, проявит ли она когда-нибудь хоть тень раскаяния или угрызений совести за содеянное.

— Вам удалось найти эту Стеффи? — спросила Осп, увидев Эрленда в коридоре.

Горничная вывалила груду полотенец в корзину для грязного белья, взяла чистые и шагнула с ними в номер. Эрленд подошел ближе и встал в дверях с рассеянным видом.

Он думал о своей дочери. Ему удалось втолковать ей, кто такая Стефания, и когда та ушла, он попросил Еву Линд подождать его. Он отлучится ненадолго, а потом они пойдут вместе домой. Ева уселась на кровать, и Эрленд сразу же понял, что в ней что-то изменилось, мгновенно почувствовал, что она вернулась к старым привычкам. Ева была возбуждена. Она с ходу принялась обвинять его во всем, что шло наперекосяк в ее жизни, а он стоял и слушал, ничего не говоря и не перебивая ее, чтобы не разозлить еще сильнее. Он прекрасно понимал, отчего она бесилась. Ева злилась не столько на него, сколько на саму себя, потому что не выдержала. Утратила контроль над собой.

Эрленд не знал, какую дрянь она приняла. Он посмотрел на часы.

— Ты куда-то торопишься? — скривилась Ева. — Бежишь спасать мир?

— Ты можешь подождать меня здесь?

— Исчезни, — огрызнулась Ева. Голос у нее был хриплый, неприязненный.

— Зачем ты это делаешь?

— Заткнись!

— Ты дождешься меня? Я ненадолго, а потом пойдем домой. Хорошо?

Ева не ответила. Сидела опустив голову и тупо смотрела в окно.

— Я скоро вернусь, — повторил он.

— Не уходи, — попросила она, и голос ее смягчился. — Почему ты все время уходишь?

— Что случилось? — спросил он.

— Что случилось?! — взорвалась Ева. — А то! Все! Чертова жизнь! Вот что — эта чертова жизнь! Все дело в этой жизни! Я не знаю, зачем она нужна. Я не знаю, зачем надо жить. Зачем?! Зачем?

— Ева, всё…

— Боже, как мне ее не хватает, — вздохнула она.

Эрленд обнял дочь.

— Каждый день, когда я просыпаюсь и когда ложусь спать, я думаю о ней. Каждый божий день. И о том, что я с ней сотворила.

— Это хорошо, — ответил Эрленд. — Ты должна думать о ней каждый день.

— Но это так тяжело, и отсюда никак не выпутаться. Никогда! Что мне делать? Что тут вообще можно сделать?

— Не забывай ее. Думай о ней. Всегда. Таким образом она тебе помогает.

— Боже, как же она мне нужна! Что я за человек такой? Каким чудовищем надо быть, чтобы так обойтись с собственным малышом?

— Ева!

Эрленд обнял ее крепче, и она прижалась к нему. Так они и сидели на краешке кровати, а снег тем временем тихо укутывал город.

Просидев так довольно долго, Эрленд шепнул Еве, чтобы она подождала его в номере. Он заберет ее, и они пойдут домой встречать Рождество. Эрленд посмотрел дочери в глаза. Ева, успокоившись, кивнула.

И вот теперь он стоял в дверях номера этажом ниже и следил за ловкими движениями Осп, но не мог отбросить мысли о Еве. Эрленд понимал, что нужно как можно скорее забрать ее и пойти домой, быть рядом с ней и отпраздновать вместе Рождество.

— Мы поговорили со Стеффи, — ответил он, проходя в номер. — Ее зовут Стефания, и она сестра Гудлауга.

Осп вышла из ванной:

— И она все отрицает, или как?..

— Нет, она ничего не отрицает, — сказал Эрленд. — Она признает свою вину и пытается понять, что сбило ее с пути, когда и почему. Она не очень хорошо себя чувствует, но хочет разобраться в себе. Трудная задача, поскольку исправлять ошибки уже поздно.

— Так она призналась?

— Да, — подтвердил Эрленд. — В общем и целом. По большому счету. Она сознается не напрямую, но все же признает долю своей вины в произошедшей трагедии.

— По большому счету? Что это значит?

Осп прошла мимо Эрленда в коридор, чтобы взять моющие средства и тряпку, и снова скрылась в ванной. Эрленд прошелся по номеру, наблюдая за тем, как девушка приводит комнату в порядок, так же как он делал раньше, когда преступление еще не было раскрыто и они общались почти по-дружески.

— Собственно, она призналась во всем, — объяснил Эрленд, — кроме убийства. Это единственное, что она не хочет брать на себя.

Осп побрызгала спреем на зеркало в ванной и тут же принялась его тереть.

— Но ведь мой брат видел ее, — напомнила она. — Он видел, как она набросилась на Гулли. Она не может отрицать этого. Не может отрицать того, что была там.

— Да, — согласился Эрленд. — Она была в подвале, когда Гудлауг умирал. Только это не она зарезала его.

— Как так? Ведь Рейнир все видел, — удивилась Осп. — Она не может отпираться.

— Сколько вы им должны?

— Должна?

— Большую сумму?

— Кому должна? О чем вы?

Осп терла зеркало, точно это был вопрос жизни и смерти, как будто, если она остановится, все будет кончено, маска слетит и ей придется сдаться. Так что она продолжала брызгать спреем и полировать зеркало, избегая смотреть себе в глаза.

Эрленд наблюдал за ней, и ему на ум пришла фраза из книги, которую он однажды читал о несчастных бедняках прошлых времен: «Она была выродком этого мира».

— Мою коллегу зовут Элинборг, и она только что навела справки о вас в Службе помощи жертвам, — сказал Эрленд. — Жертвам насилия. Это случилось примерно полгода назад. Их было трое. Вы оказались в хижине около Красного озера[144]. Больше вы ничего не рассказали. Только утверждали, что они вам незнакомы, что они схватили вас в пятницу вечером во время прогулки