Искать убийцу - Фаниль Исламович Галеев Страница 28

Не знаю, как играют в цветастые кости…

«Что за девчонка? – думал Шамсиев, прислушиваясь к ее тихому, чуть певучему голоску. – Проста на первый взгляд и неприхотлива. Наивна и простодушна. Бегство из столицы, небольшое кафе на окраине города – и вдруг какие-то белуджи… Почему не Пушкин, не Гёте, не Байрон, а именно белуджи, о которых, наверное, мало кто знает. Нет, видимо, не такая уж она простушка! Чувствуется во всем этом маленький, но крепкий характер. Интересно, был ли у нее парень? Был, наверное, а возможно, и сейчас есть. Эта смелость, это умение держаться с мужчиной…»

Размышления его растворялись в странных и по-своему мудрых словах легенды:

Борцы за правду приходят ко мне с легким сердцем,

С радостью они произносят мое имя.

Я не считая, отдаю им покрывала,

Шарфы, шелковые одежды и колчаны,

Не жалко мне и моей острой сабли,

Пусть гази все уносит с собой.

Полосатую шаль, что стоит триста рупий,

Надетую всего лишь раз,

Пусть берет себе нищий,

А дом – бродячий певец,

Эти добрые люди славят бога

И благодарят его за все,

Но пусть не приходит ко мне тот,

Кто хочет отнять у меня жену…

«Рассуждаю бог знает о чем, пекусь о малознакомом человеке, – опять думал он, – а вот жену, самого близкого человека, не распознал. Увели ее и, похоже, насовсем… И легенда о том же. Пусть не приходит ко мне тот, кто хочет отнять у меня жену… Нет, уж лучше пришел бы, отнял, да только отнял по-мужски, с боем, чем красть, когда меня нет дома…»

Шамсиев пытался мысленно представить, кто же он, этот новый избранник, как он ведет себя с ней, как выглядит, но голос здравого рассудка тотчас же призвал его прекратить это бессмысленное занятие, и он, уже не слыша голоса Луизы, переключился снова на последние события дня.

Следователь был уверен почему-то, что если Вахрамеев сумеет установить человека, с которым разговаривал по телефону Борин, то это позволит, наконец, поставить точку в его пока запутанном деле. Но эта женщина в голубом…

И тут его словно кольнуло. Он вскочил мгновенно, как ужаленный, сел и огляделся. Да, так он и знал…

Из реки небрежным, неторопливым шагом выходила она, красивая, стройная. Дувший с реки ветерок чуть шевелил ее роскошные светло-русые волосы. На ней был узенький желтый купальник, и в первые секунды Шамсиеву даже показалось, что он смотрит снятый Носовым видеофильм, и из воды навстречу ему выходит сошедшая с экрана Аристова.

Но уже в следующий миг Шамсиев взял себя в руки, встряхнувшись, отогнал от себя образ той, убитой, увиденной на экране Аристовой, оставив в своем сознании лишь ту, которую он видел сейчас, в данную минуту, и мгновенно чувство растерянности в нем сменилось чувством бесстрашия и торжествующей злости. Что ж, он долго ждал этого! Теперь он будет действовать, действовать решительно и без промедления!

Шамсиев поднялся и, не проронив ни слова, направился наперерез той женщине.

– Вы куда? – крикнула ему вслед Луиза, приподнявшись и провожая его встревоженным взглядом.

– Луиза, милая, извини, я сейчас, я на минутку! – сказал он умоляюще, жестом руки прося девушку оставаться на месте, и ускорил шаг.

– Простите… – пытался остановить он женщину, когда до нее оставались считаные метры, но та резко повернула в сторону и быстрыми мелкими шажками заспешила к песчаному пригорку, возле которого сидела группа смуглых молодых людей, попивающих пиво и развлекающихся под музыку.

Видимо, это были ее знакомые.

Подбежав к ним, она схватила полотенце и, отойдя чуть в сторону, стала вытираться, поглядывая с усмешкой в сторону приближавшегося к ним Шамсиева.

Следователь между тем был полон решимости подойти к насмешнице и выяснить, наконец, что ей надобно от него.

Но лишь успел он приблизиться к пригорку, как навстречу ему вышли двое здоровенных мускулистых парней, судя по всему, кавказцев. Они встали и преградили ему дорогу, воинственно сложив на груди волосатые руки.

Следователь остановился, молча обвел здоровяков вопрошающе-холодным взглядом. Те смотрели на него вызывающе, с нагловатой улыбкой.

В какое-то мгновенье Шамсиевым овладела безумная мысль напасть на этих здорово помешавших ему парней, смять их любой ценой, смести с пути, но внутренний голос вовремя осек его, приказав: «Ни в коем случае! Это погубит тебя, лишит последних шансов!»

Еще несколько секунд он постоял перед двумя застывшими в грозной позе противниками, колеблясь и не зная, что делать, затем сдался и, пробормотав: «Извините, я, кажется, обознался!» – зашагал прочь.

Возвратившись к Луизе, он заметил, как та с грустью и упреком посмотрела на него, но он не стал ничего объяснять ей, лишь молча улегся на песок, рядом.

Однако через несколько тяжелых безмолвных минут она спросила его тихо и безмятежно:

– Это была ваша знакомая?

– Нет, – сказал он чуть угрюмо. – Я не знаю эту женщину. Просто мне показалось, что она хочет поговорить со мной…

– Наверное, это связано с тем делом… А скажите, за что убили ту женщину… ну, племянницу секретаря горкома?

– Если бы я знал, то и убийца бы не оставался так долго на свободе.

– А вы узнаете?

Шамсиев повернулся к девушке и, в первый раз тихонько коснувшись пальцами кончика ее носа, сказал весело и шутливо:

– Постараюсь, если ты и дальше будешь кормить меня вкусными блюдами.

– Вы смеетесь, а глаза у вас все равно грустные, – заметила она, посмотрев на него как-то внимательно. – Вам, наверное, сейчас нелегко…

– Не стоит об этом, Луиза! – тоном неунывающего, довольного жизнью человека заговорил Шамсиев, не сводя глаз с девушки. – Ты же знаешь, у каждого в жизни бывают и печаль и радость, к счастью, они периодически сменяют друг друга, и в общем-то остается хорошее настроение. Так возблагодарим же аллаха за это!

Успокаивая так девушку, Шамсиев тем не менее не мог отделаться от мысли о неуловимой женщине, буквально сводившей его с ума, и происходило это, вероятно, еще и от того, что он ощущал сейчас ее присутствие, ее непосредственную близость – и в то же время чувствовал свое бессилие.

Да, опять он потерпел поражение. И на сей раз она, словно юркая ящерица, сумела увернуться от него!

Но вот что хотя бы малость утешало его: он видел, она стала терять чувство меры. Уж слишком рискованны были ее поступки, они переходили всякие границы. Да, она явно переигрывала, а это добром не