Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит Страница 28

средством – футболкой тренера. Но это тоже может быть обманным трюком. По крайней мере, ни футболку, ни бахилы полицейские нигде не нашли. Зато сегодня Гаврилин обнаружил недалеко от спорткомплекса, в укромном месте, где почти никто не бывает, примятую траву и сломанные ветки кустарника. Паша предположил, что здесь стояла машина. Но на машине мог приехать кто угодно и откуда угодно – хоть из города, хоть с соседней улицы, если учесть, какой в тот вечер был дождь. И вообще нет уверенности, что машина стояла именно во вторник. В общем, не знаю… информации немало, и вроде бы она достаточно конкретная, однако пока как рассыпанная мозаика.

Глава 13

Если бы Тамара Борисовна Родионова хоть минимально пользовалась косметикой, ее лицо наверняка выглядело бы менее усталым. Среднего роста, коренастая, с русыми волосами, прихваченными сзади заколкой, серыми глазами, под которыми явственно проглядывали темные тени, с серовато-бледным, словно чуть помятым, лицом. Визит Романа Дорогина ей был явно не ко времени, однако ее нашли из полиции, и как тут отвертишься.

– Напомните, как вас звать-величать? – спросила Родионова.

– Капитан Дорогин. Роман Леонидович.

Она кивнула в сторону комнаты:

– Проходите туда и, может, чаю хотите? С печеньем и вареньем?

После обильной еды в гостинице Роман никакого чая, тем паче с печеньем и вареньем, не хотел, да и Тамара Борисовна, проявив правила приличия, тоже явно не хотела заморачиваться с угощением.

– Устали? – проявил сочувствие Дорогин.

– Тяжелый день, – вздохнула Родионова. – По скорой много привезли, а медсестра, которая тоже должна была работать, заболела. Так что я из операционной почти не выходила. Да ладно… – махнула она крепкой ладонью, – не впервой. А вы о чем потолковать-то пришли? О Викторе, конечно? Жуть такая… – Тамара Борисовна покачала головой. – Ну ладно бы в драке… или на улице грабитель какой… А так… Нелепость…

Роману показалось, что она не столько печалится (все ж сосед), сколько удивляется. Впрочем, операционная сестра всякого навидалась, закалилась душой, опять же сосед – не родственник близкий, не друг душевный.

– Я бы хотел, чтобы вы о Марычеве рассказали… в принципе… И может, предположения имеете, кто его мог бы убить.

В отличие от других, Тамара Борисовна знала Виктора давно – лет двадцать. Первый раз он тетку Антонину Васильевну навестил, когда в педуниверситет поступил. И потом регулярно наведывался, но не часто, пару раз в году и ненадолго. С ночевкой ни разу не оставался. А в последний раз, до того как совсем обосноваться, приехал уже на похороны. Антонина Васильевна как-то враз умерла, и не болела совсем. Виктор тогда к свадьбе готовился. Похороны, поминки организовал честь по чести. Оставил деньги на памятник, попросил соседку присматривать за квартирой и могилой. Деньги на «коммуналку» и прочее необходимое переводил регулярно, причем с избытком. Тамара Борисовна четкий отчет всегда составляла, а Виктор отмахивался, дескать, все, что сверху, – это за хлопоты. Видать, хорошо дела у него шли, а у Тамары Борисовны самой муж умер, потом сын в медакадемию поступил, к счастью, на бюджет, зарплата же медсестры – не разгуляешься. В общем, не стала отказываться. А года два с половиной назад Виктор вдруг объявился и сказал, что насовсем. Вроде как с женой развелся и решил обосноваться в Кураевске.

Про разбитую машину Родионова, конечно, знала. По ее словам, Марычев сильно убивался и сильно гневался. Ну а что странного? Машина-то новая, дорогая. Откуда у Виктора такая машина, соседка не знала. Полицейские Тамару Борисовну по горячим следам расспрашивали, а ей сказать было нечего. У нее окно спальни вообще в другую сторону выходит.

– Соседствовали мы нормально, спокойно, без конфликтов, но в гости друг к другу не ходили. Да и никто, по крайней мере на моих глазах, к нему в гости не приходил. Хотя поначалу я пыталась о нем как-то позаботиться, не по-женски, по-сестрински, все ж одинокий мужик, – призналась Родионова. – Но он быстро так все поставил, что сам по себе и не надо в его жизнь влезать. Нет, букой не был, всегда здоровался, мог парой слов перекинуться, но дальше – вы тут, мы там. Ну а я что? Пожалуйста. Антонина Васильевна, надо признать, тоже не слишком людей привечала. Хотя и не ругалась ни с кем.

– В квартире Марычева все, похоже, осталось, как было при тетке, – сказал Роман. – Вот только никаких фотографий, писем, личных архивов… не нашли. Лишь одну фотографию, портретную, обнаружили, да и то запрятанную в ящик серванта. Странно как-то… Неужто ничего не сохранилось?

Родионова неожиданно насупилась.

– Отчего же, сохранилось, все-таки Антонина Васильевна жизнь прожила… Да только Виктору это было без надобности. Он когда после похорон уезжал, сказал: разберите все в квартире, что не нужно – выбросьте, а что вам приглянется – заберите себе. Я потом позвонила ему, дескать, куда фотографии, письма, ну еще кое-что личное девать? А он ответил: тетка умерла, а ему это все не нужно. В общем, подумала я и забрала себе, там всего этого не много, в коробке у меня лежит. Все ж нехорошо, когда от человека никакой памяти не остается. Но портрет Антонины Васильевны, который на стене висел, я оставила. Чтоб не забыл племянник. А он, оказывается, и его подальше засунул.

– Вообще-то Марычева это не очень хорошо характеризует, – заметил Дорогин.

Тамара Борисовна отвела глаза, произнесла сквозь поджатые губы:

– Я ему не судья. И кто с ним враждовал так, чтобы убить, не знаю.

И в это время зазвонил телефон. Родионова схватила трубку и нажала отбой. После чего посмотрела на Дорогина и спросила:

– Я на все ваши вопросы ответила? А то я и впрямь сегодня сильно притомилась, хочу пораньше спать лечь.

– Конечно, конечно, – закивал Роман и двинулся на выход.

Тамара Борисовна, накинув на плечи пальто, проводила его до калитки, махнула на прощание рукой, посмотрела, как он переходит улицу и сворачивает в проулок, и только тогда вернулась обратно.

Дорогин вполне мог отправиться в гостиницу, но это излишнее (с его точки зрения) провожание и звонок, на который Родионова не захотела отвечать в его присутствии, насторожили. В свете фонаря он увидел закрывающуюся в дом дверь и быстро двинулся назад, затаившись в кустах на противоположной стороне улицы. Он не мог себе внятно объяснить, чего ждет, особенно когда минут через десять в окне погас свет. Однако почти тут же открылась входная дверь, затем калитка, и Родионова, оглянувшись по сторонам, быстро пошагала вдоль улицы.

Все-таки хорошо, что Кураевск был весь в деревьях и кустах.