Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит Страница 27

У Виктора, совершенно очевидно, была параллельная жизнь – в городе, куда он ездил регулярно на два, а то и три дня. Тут пока полный туман, но Морковину передадут компьютер и телефон (кстати, запароленный), пусть покопается. И сделан запрос оператору связи, чтобы предоставили распечатки звонков.

Вот то, что в общих чертах можно сказать о личности жертвы в кураевском пейзаже. Не много, конечно.

Зато совершенно точно можно сказать, как Марычев попал в тренажерный зал после закрытия спорткомплекса. С помощью магнитного ключа от запасного входа. Эти ключи есть только у охраны и директора. Причем директор ключ сам дал, чтобы Марычев накануне без лишних хлопот затащил в зал тренажеры. А на следующий день Виктор ключ не вернул. Скорее всего, намеренно. Но и Возницын обратно не забрал, по его словам, забыл, забегался перед проверкой.

Кстати, о проверке финансово-хозяйственной деятельности спорткомплекса. Много ли найдется руководителей, которые сами такое инициируют? А Возницын – пожалуйста. Утверждает: для душевного спокойствия. Но явно темнит. Замглавы районной администрации, который комиссию возглавил, уверен, что по результатам никаких проблем бы не возникло, Возницын – образцовый директор и наверняка все затеял в надежде под сурдинку чем-нибудь разжиться для своего спорткомплекса. Но вот вопрос: то, что Марычева убили накануне этой проверки, – простое совпадение или все же нет?

Кое-какие фрагменты того дня и вечера вполне просматриваются уже сегодня, хотя многое требует уточнения.

Почему Виктор назначил встречу в тренажерном зале, а не у себя дома? Ответ напрашивается только один: потому что это была тайная встреча, и он не хотел, чтобы соседка или кто-то еще случайно увидел гостя.

Как поддерживали связь – разберется Морковин, когда изучит телефон и ноутбук. Уж всяко не голубиной почтой.

Судя по возбужденно-радостному настроению Марычева, которое отметили и охранники, и Кайгородова, визит ожидался приятным и явно не формальным – недаром Виктор собрался поляну накрыть. Гостя своего Марычев хорошо знал: именно зеленые оливки и виски тому подтверждение. И считал нужным расщедриться: купил дорогие закуску и спиртное. Почти наверняка гостем был мужчина. Для женщины Виктор (все же имеет понятия!) приготовил бы, пусть и в качестве дополнения к прочему, конфеты и фрукты. И прикупил бы вино… или шампанское… коньяк, в конце концов. Но виски? В наших краях это все-таки мужской напиток. Опять же, по словам Лунькова, Виктору нанесли сильный удар, и умер он в районе полуночи – плюс-минус тридцать минут. Но если учесть, что до угощения дело не дошло, виски и закуску даже не вытащили из сумки, скорее всего, смерть наступила вскоре после встречи.

Что в таком случае мы имеем?

Спорткомплекс Марычев покинул в одиннадцать часов и практически сразу вернулся через запасной вход. Таким же образом впустил гостя. Ему перед дверью в зал выдал бахилы, а сам заранее снял верхнюю одежду и переобулся в чистые кроссовки.

Как и о чем успели пообщаться, сказать пока невозможно, но гость вдруг схватил гантель (а гантели разного веса лежали на полке у стены) и нанес удар в висок. Виктор этого явно не ожидал, потому как стоял к убийце лицом, а следов борьбы не обнаружено. После этого убийца зашел в тренерскую, вынул из шкафчика, где торчал ключ, чистую футболку, обтер ею то место гантели, за которое брался руками, затем ушел обратным путем через запасной вход, по пути той же футболкой затирая свои следы, – Гаврилин нашел несколько вырванных синих нитей. Лежавшие в сумке грязные футболки были того же цвета.

Ну и одновременно есть ряд примечательных деталей.

Луньков был прав, предположив, что ссадина на шее Марычева от цепочки, которую с силой сорвали. Гаврилин под большим мячом обнаружил пару отлетевших звеньев. Нашлась и фотография этой цепочки – она была на Викторе во время празднования юбилея. Однако никто на работе никогда эту цепочку не видел. Он ее никогда на работе не носил! И в тот вечер тоже! По крайней мере, Кайгородова вообще ничего не знала о ее существовании. Получается, Виктор принес цепочку из дома, а перед приходом гостя ее надел. Зачем? И зачем гость – а больше некому – ее даже не снял, а сорвал?

Зато кольцо (весьма красивое, с монограммой ВМ, то есть, вероятно, означавшей первые буквы имени и фамилии), которого не оказалось на пальце, Виктор носил постоянно последние года полтора. Но в тот вечер снял и положил в шкафчик. Почему?

Не было внятного ответа и на вопрос: с какой стати преступник оставил в кулаке Марычева обрывок фотографии? Очевидно, Виктор держал фотокарточку в руке, а получив удар, упал и рефлекторно смял уголок, причем изображением внутрь. Вероятно, убийца не хотел, чтобы кто-то другой увидел этот снимок, и вырвал его из зажатых пальцев. Но почему не забрать оставшуюся часть? Сразу не заметил? Побоялся трогать мертвое тело? Или сделал это намеренно, вроде как метку оставил? Но тогда есть некоторое основание предположить, что и разбитая машина (якобы подаренная Марычеву) – тоже своего рода метка. Некое предупреждение. Хотя, конечно, объединить разбитую машину и разбитую спустя три месяца голову – это некоторая натяжка.

… – Ну что ж, для одного дня информации ты добыла немало, – одобрил Мирошниченко, выслушав доклад Грозновой. – С происхождением машины завтра поразбирается Морковин, в автоинспекции следы найдутся.

– Морковин сегодня не выходит на связь, – пожаловалась Вера. – Только сообщение прислал: очень занят. И три восклицательных знака.

– И его, и весь его отдел очень плотно задействовал генерал, – сказал Мирошниченко. – Конечно, ты для Морковина всегда самая важная, но генерал важнее, так что жди своей очереди. – Услышал в ответ тяжкий вздох и спросил: – Но у тебя есть предположение: это убийство случайное или предумышленное?

– С одной стороны, случайное… – не слишком уверенно сказала Вера. – Конечно, встреча организована как тайная операция, но, если гость действительно пришел убивать, взял бы с собой орудие убийства. А рассчитывать на то, что под руку нечто подходящее подвернется… слишком нелепо. Но, с другой стороны, это может быть очень умный ход. Мы кинемся искать какого-нибудь олуха, который потерял самообладание, и пустимся по ложному следу. И для этой версии тоже есть основания. Преступник наверняка знал, что в тренажерном зале обязательно найдется что-нибудь тяжелое, чем можно воспользоваться, но при этом имел с собой надежное орудие убийства. Он также знал, что не станет находиться в зале в перчатках, Марычев бы удивился, а потому схватил гантель голыми руками. Однако потом, что довольно непривычно для олуха, все тщательно за собой подтер. Ну да, опять-таки воспользовался подручным