Землеедка - Долорес Рейес Страница 24

– Мне пора ехать, – произнесла я.

Быстро попрощавшись со всеми, я вышла из двора. Не хотела говорить ни с дедом, ни с кем другим. Спустилась вниз по грунтовой дороге. Достала сотовый, позвонила Эсекиелю и рассказала ему историю с мальчиком. Пусть разбирается полиция. Все равно Дипи уже мертв. Я попросила Эсекиеля приехать ко мне домой. Мне необходимо было его увидеть.

36

К тому времени, как Эсекиель добрался, я уже около получаса ждала его. Войдя, он заговорил, но я едва его слушала.

– Что с тобой? – спросил он и продолжил что-то рассказывать, а я никак не могла включиться.

Чтобы он понял мое состояние, я погладила его через джинсы, а другой рукой схватила его ладонь и положила себе на затылок. При первом же касании Эсекиель расслабился и даже заулыбался. Он обнял меня и прижал к себе. Его запах пьянил меня. Мы были одни в доме, словно во всем мире имели значение только я, он и наши поцелуи. Я целовала его шею, но очень скоро начала лизать ее и забыла обо всем на свете. Внезапно он разомкнул руки, расстегнул пуговицу на джинсах и молнию, высвободив напрягшийся член.

Мне ужасно нравилось играть с пенисом Эсекиеля. Проводя по нему языком и целуя, я думала о мороженом. Какое-то время Эсекиель позволил мне развлекаться с его членом, а потом, схватив за волосы, одним рывком поставил на ноги. Ловкими пальцами он расстегнул на мне брюки, сорвал их, отбросив прочь, подвел к дивану и поставил на четвереньки. Он долго ласкал меня там, куда собирался войти, бесконечно долго. Я чувствовала лишь исходящий от его тела жар. Когда он вошел в меня, на миг я ощутила укол боли, но Эсекиель начал двигаться во мне, и я потеряла связь с реальностью.

37

Через две ночи мне приснилась Анна. Уже какое-то время она не появлялась. Я даже подумала, что она не вернется, но вот, пожалуйста, – она снова здесь, спрашивает, не злюсь ли я на нее.

Я не ответила.

По ее словам, она не приходила из-за того, что думала, будто я сержусь. Пришлось солгать, что я рада ее видеть, что ни капельки не сержусь.

Теперь и я ей не доверяла. Однажды она попросила меня есть ее землю, а потом, когда я согласилась, она словно с цепи сорвалась. И мне вовсе не улыбалось, чтобы она таскала меня за запястья, как в прошлый раз. Но Анна была моим другом, и мне ни за что не хотелось бы ее потерять.

Я сказала:

– Выпьем пива?

– Это запрещено, – ответила Анна, округлив глаза.

И мы обе расхохотались.

Хотя я почти всегда отдавала себе отчет, что это сон, мне никогда не приходило в голову спросить ее: «Кто тебя похитил?», но я начинала думать об этом все чаще.

Она тоже не поднимала эту тему, но я чувствовала, что она все понимает. Думать об этом было невероятно тяжело.

В тот раз, когда я ела землю во сне, я увидела какого-то типа: он тащил Анну за волосы, а вокруг раздавался пронзительный гогот. Все было скрыто тенями, все, кроме нее. Белизна тела, казалось, светилась в непроглядной ночи, когда темные руки тащили ее и срывали с нее одежду. Ужас пронзил меня с головы до пят, я не хотела смотреть дальше. И поскольку она в тот раз меня оборвала, я и сейчас ничего не сказала.

Мы молчали.

Во сне у Анны был с собой маленький портфельчик. Она посмотрела на него, потом взглянула на меня и сказала, что сегодня должен был быть ее день рождения. Спросила, в курсе ли я, но я отрицательно помотала головой. Тогда она открыла портфель и достала оттуда банку пива.

Я бросила взгляд на баночку – слишком мало для нас двоих, но Анна так широко улыбалась, что это было уже не важно.

– В день рождения – сказала она, – разрешено.

Когда Анна открывала банку, раздался хлопок – восхитительный звук!

38

В пятницу вечером Эсекиель заступил на дежурство, значит, встретиться мы могли только в воскресенье. При мысли о том, как долго осталось терпеть до его возвращения, я чувствовала себя так, будто хожу по рынку Ла-Салада с завязанными глазами. Я присаживалась на диван в гостиной, потом вскакивала, бродила кругами, снова садилась. Никак не могла успокоиться.

Вальтер позвал к себе приятелей, чтобы выпить перед походом в «Рескате»[14]. С тех пор как девица в берцах перестала у нас появляться, брат повадился ходить на танцы и где-то пропадал все выходные. В ту пятницу я не собралась оставаться в одиночестве и сидеть взаперти.

В очередной раз постучали в дверь. Я встала с дивана и пошла открывать. Некоторые приятели Вальтера казались мне инопланетянами. Приходили, не здороваясь, бросая на ходу: «Где Вальтер?» или «Выпить есть?», и прямиком топали в его комнату.

Но на этот раз, когда я открыла, один из них спросил, не хочу ли я шоколадку.

Я со смехом отказалась.

Тогда он достал что-то из кармана – я думала, конфету, но парень протянул мне сигарету со словами:

– Курить будешь?

Мы курили, сидя у входа и глядя на сорняки во дворе. Бумага пахла шоколадом и, сгорая, испускала сладковатый дымок. Я завороженно смотрела на зелень. Поскольку ни я, ни Вальтер садом не занимались, страстоцвет разросся так буйно, словно собирался поглотить весь дом. Большая часть цветов уже раскрылась. Остались только какие-то оранжевые бутоны. Дальше, за завесой из переплетенных веток, наш квартал жил своей обычной вечерней жизнью, и я тут же представила себе, как однажды – когда Эсекиель, мой брат и я сыграем в ящик – лианы страстоцвета плотоядно накинутся на нашу хибару и сожрут ее.

Дома́ тоже умирают.

Мы не сразу поднялись, а когда встали, то как будто очнулись после долгого сна. Смеясь, мы прошли через гостиную. Парень сразу отправился к Вальтеру, а я зашла в туалет ополоснуть лицо. Мне не хотелось оставаться одной. Придется немного постараться, чтобы Вальтер взял меня с собой на танцы. Я провела влажной рукой по волосам, стараясь не смеяться, но никак не могла перестать. Улыбка отпечаталась на моем лице, как татуировка.

Когда я вошла к брату, тот парень сидел на полу вместе с остальными гостями. Комната была набита битком.

– Что поделываете? – поинтересовалась я, стоя в дверях.

Вальтер не ответил.

Какой-то незнакомый тип спросил:

– Выпить есть?

– По-моему, ничего не осталось. Но можно купить пива по дороге в «Рескате». Деньги у меня есть, – невинно предложила я, глядя на брата.

Вальтер поднял глаза от приставки и посмотрел на меня.

– Даже не мечтай, – быстро выпалил он. – Я не псих, чтобы