Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит Страница 23

– А вам не показалось, что Марычев кого-то ждал?

– Не показалось. Ну, по крайней мере, мне бы в голову не пришло, что к нему кто-то явится в зал. Хотя… – Надежда на пару секунд задумалась, – после десяти у Виктора в тот день не было индивидуальных занятий, и я предложила ему пойти домой, я бы сама зал закрыла. Мы периодически так делаем, это нормально. А он ответил, дескать, ему спешить некуда. Может, действительно кого-то ждал? Но спорткомплекс в одиннадцать закрывают, охранники все проверяют. И я понять не могу, как Виктор снова оказался в зале.

Вера не стала делиться информацией о ключе от запасного входа, спросив:

– Вы не обратили внимание: в тот вечер на Марычеве была золотая цепочка?

– Цепочка? – удивилась Кайгородова. – Я никогда не видела на нем никакой цепочки. По крайней мере на работе, а вне работы мы не общались. Вот кольцо было, кольцо он постоянно носил, довольно красивое.

– И последний вопрос. Вам никогда не казалось, что Марычев, если так можно выразиться, человек с двойным дном?

Надежда неожиданно смутилась:

– Я не знаю… многие люди с двойным и даже десятерным дном… но это же не повод убивать. Хотя… после ситуации с Филиной мне очень хотелось надавать Виктору пощечин! – вдруг решительно выпалила она.

Глава 11

– Ну и как тебе Кайгородова? – спросила Вера.

– Пощечину она ему, пожалуй, влепить могла, но только одну, больше Виктор ей бы не позволил, разные весовые категории, – ответил Роман. – Но вот шарахнуть гантелей по голове… вряд ли, тренерша не похожа на истеричку да и повод не тот. И вообще, если бы она шарахнула, то сразу, а Виктор действительно после ее ухода был жив и здоров. Опять же зачем ему с Кайгородовой тайно встречаться?

– Ну да, – согласилась Вера. – Ладно, пойдем осматривать квартиру, нас, наверное, уже заждались, особенно Гаврилин. Ему ведь хочется побыстрее закончить и в город умотать, это мы тут застреваем.

…Около дома Марычева возле забора (типового, из металлических прутьев, метра полтора высотой) стоял Артем Сидорчук и двое пожилых людей, на лицах которых застыло выражение настороженности и одновременно любопытства.

– Вот, понятые, супруги Фокины, – сообщил Артем.

Пожилая пара дружно кивнула, а мужчина пояснил:

– Мы здесь по соседству живем. Помним еще тетку убиенного, Антонину, знакомство водили. А самого убиенного не знали.

Слово «убиенный» Роману понравилось – веяло от него какой-то старинностью, смягчающей весьма жесткое «убитый».

– Дома наши в восьмидесятых годах построили, с отоплением по трубе, а не от печки. И туалетом с ванной в доме. Красота!.. Тогда лозунг был о смычке города с деревней, – сочла нужным уточнить женщина.

Ну да, смычка, подумал Роман. В городе строили типовые многоэтажные и многоквартирные жилмассивы из панелей, а в деревне – типовые одноэтажные и двухквартирные дома из силикатного кирпича. По прикидкам, таких вдоль улицы соорудили не меньше десятка.

Дом, где обитали Марычев и, как пояснил Сидорчук, соседка Тамара Борисовна Родионова, был самым крайним. Со стороны квартиры Виктора окно, расположенное на торцевой стене, смотрело на узкую, однако пригодную для одной машины земляную дорогу, а затем на заросли кустов и длинное приземистое сооружение, похожее на складское. На задворках дома просматривался приусадебный участок, разграниченный на равные части сеткой-рабицей. С левой, соседской стороны стояла теплица, подготовленные к зиме грядки, несколько деревьев и кустов. С правой тоже росли деревья и кусты, явно сохранившиеся от прежней владелицы, но никаких видимых намеков на огородничество. С улицы перед домом также были участки земли, правда небольшие, скорее палисадники, с двумя дорожками, посыпанными щебнем. Соседка явно предпочитала выращивать здесь цветы, а Марычев ограничивался травой. Впрочем, значительную часть его территории занимал гараж – по виду довольно старый, со следами ржавчины и облупившейся зеленой краски.

– А гаража у Антонины не было. Зачем ей? У нее и машины не было, – подал голос Фокин. – Новый хозяин, наверное, прикупил. Или где на свалке откопал рухлядь… Хоть бы подкрасил, все ж прямо на улицу выходит, – неодобрительно заметил старик.

– Да уж, – поддержала Фокина и вдруг всполошилась: – А вы чего ж, двери в дом ломать будете?

– Не будем, – зыркнул на нее Сидорчук и потряс ключами, взятыми из кармана Марычева. – И вообще, задача понятых – за всем наблюдать и потом протокол подписать, а не комментировать все подряд, – добавил строго.

Старики послушно кивнули.

Квартира Марычева (тамбур, прихожая, кухня, санузел, две раздельные комнаты), опять же совершенно стандартная, произвела на Дорогина странное впечатление, правда, он не мог с ходу понять – какое.

– Ну надо же, все прям как при Антонине! А ее уж лет семь нет, – не удержалась-таки от комментария Фокина, и Роман понял, в чем тут странность.

Это было жилище старой женщины, годами подбиравшей мебель, собиравшей посуду, собственными руками шившей занавески, спавшей вместо кровати на разобранной тахте. Из более или менее современного (но все равно не нового) были только бытовые приборы и телевизор.

И никакого намека, что здесь уже более двух лет живет молодой одинокий (в прихожей стояли лишь одни мужские тапки, в ванной – зубная щетка, банное полотенце и для рук в единственном экземпляре) и в определенной степени брутальный мужчина. Все было чисто и аккуратно, как у добропорядочной хозяйки, а присутствие Марычева можно было обнаружить только по лежащему на столе ноутбуку, обуви и дорогой красивой (однако же явно приобретенной в лучшие времена) одежде, упрятанной в большущий шкаф. Даже спиртного в квартире не нашли.

Зато в том же шкафу под стопкой спортивных маек обнаружили конверт, а в нем – десять пятитысячных купюр. В принципе ничего сверхъестественного, однако же на слова следователя: «Понятые, обратите внимание, мы изымаем пятьдесят тысяч рублей» пенсионеры покачали головами, а Фокина вздохнула:

– Большие деньги…

Как ни странно, но, за исключением обстановки, нигде не обнаруживались следы бывшей хозяйки. Даже в виде фотографий. Ну как без них за долгую жизнь? И все же одна фотография нашлась – на дне ящика серванта. На ней в скромной рамочке был изображен портрет довольно симпатичной женщины лет сорока.

– Вы, случайно, не знаете, кто это? – обратилась следователь к понятым.

– Да чего ж случайно-то? – Супруги уставились на фото. – Совсем даже не случайно знаем. Антонина это, тетка убиенного, только молодая, – уверенно заявил Фокин.

– Чего ж племянничек тетку в дальний ящик засунул,