Месть удалась на славу - Ирина Семеновна Левит Страница 21

мужчиной… И вообще женский взгляд более цепкий. Правда, с Кайгородовой пока не удалось связаться: судя по всему, учительница физкультуры вела уроки и на звонки не откликалась. В принципе можно было от уроков и оторвать, явившись в школу, но (прав Сидорчук) это, скорее всего, вызвало бы ненужный ажиотаж. Вера решила, что Надежда запросто бы испугалась, а испуганный человек – не лучший партнер для доверительной беседы. Следователю же была нужна именно такая беседа. По крайней мере, на данный момент. Но этот момент вполне мог несколько подождать.

– Олег Павлович, – обратилась Вера к Добрецову, – я сейчас возьму из кабинета сумку, и мы отправимся на осмотр квартиры Марычева, распорядитесь, пожалуйста, чтобы нас кто-нибудь проводил и обеспечил понятых.

– Сидорчуку сейчас позвоню, пусть понятыми займется, с Возницыным он быстро отзанимается. А на место вас моя машина доставит.

– Спасибо, – сказала Вера и добавила (не из любезности, а от искренности): – Хорошо у вас здесь… Зелени много, воздух свежий, никакого шума, толкотни… Кажется, ничего дурного не должно происходить, а вот надо же…

– Ну так пакость всегда место найдет, к сожалению… – вздохнул полковник. – Но в Кураевске у нас действительно хорошо. Многие с рождения здесь живут и никуда не рвутся. А некоторые, наоборот, возвращаются, как я… А другие просто приезжают, как Кайгородова. Она не местная и даже не из нашей области, я ее лично почти не знаю, она к бабушке приехала, а ее бабушка… О-о!.. Это у нас известная личность!

– Да? И чем известная? – заинтересовалась Вера.

– Наталья Георгиевна Вельяминова пятьдесят лет в Первой школе математику с физикой преподавала. Тридцать лет была завучем. В прошлом году на пенсию ушла, ей как раз семьдесят два года исполнилось. Провожали ее с такими почестями, какие мало кто заслужил. Удивительная женщина! Учителем была сильнейшим, а характер… железный! Всё и всех в кулаке держала. Ни на кого сроду не прикрикнет, а только слово скажет, глазом поведет – и оторопь берет. Строгая, решительная, боялись ее и дети, и взрослые, и начальство. Но – уважали. Потому что справедливая, без всяких там подковерных дел, если надо, на защиту без опаски встанет, и не сдвинешь. Сама-то никого не боялась. Я у нее учился и вроде давно не пацан, а, честно признаюсь, встречаю ее и забываю, что полковник.

– Кайгородова, насколько я поняла со слов Возницына, ей не родная внучка, а внучатая племянница?

– Ну, у самой Натальи Георгиевны муж еще молодым умер, своих детей нет, а Надежда – вроде бы внучка сестры. Почему Надежда в Кураевск приехала, понятия не имею, но Наталья Георгиевна ее в свою школу устроила физкультуру вести. Вроде хорошо о Кайгородовой отзываются, но бабушкиного стержня в ней нет, по крайней мере по виду. Обычная, даже тихая… Но я ее почти не знаю, – повторил Добрецов и вдруг хмыкнул удивленно: – Ну надо же, обе разом… как специально. И Вельяминова, и Кайгородова…

Прямо на полковника шли две женщины. Одна – пожилая, высокая, с черными (конечно ж, крашеными) гладко зачесанными назад и скрученными в узел на шее волосами, с темными глазами, острым хищным носом и суровым выражением лица. Она не была толстой, но выглядела весьма внушительно, чем-то напоминая в своем старомодном драповом пальто рыцаря в латах. Вторая – молодая, ниже на полголовы, стройная, тоже темноволосая и темноглазая, но с лицом вовсе не суровым, а скорее настороженным.

– Здравствуйте, – произнесла старшая отработанным годами учительским голосом.

– Здравствуйте, здравствуйте, – закивал полковник и повел плечами, словно расправляя погоны.

– Подкрепление из города в связи с нашим громким преступлением? – Вельяминова без всяких церемоний уставилась на Веру.

– Вера Ивановна Грознова из Следственного комитета, – с готовностью представил Добрецов и, сделав неопределенный, вроде как к чему-то приглашающий жест, сообщил: – Наталья Георгиевна Вельяминова, наш знатный учитель…

– На пенсии, – последовала поправка.

– И учитель физкультуры Кайгородова Надежда… э-э-э…

– Алексеевна, – последовала подсказка.

– Замечательно! – послала улыбку Вера.

Вельяминова въедливо прищурилась – в реакции следователя она явно ощутила подвох.

– Замечательно, что вы, Надежда Алексеевна, сами к нам пришли, – все с той же улыбкой продолжила Вера, адресуясь к Кайгородовой. – Потому как мне надо с вами переговорить. Вам звонили, но вы трубку не брали.

– Да-а?.. – Кайгородова полезла в сумку, извлекла из нее телефон. – Да-а… есть неотвеченный вызов… Но у меня были уроки, а на уроки я телефон не беру, в учительской оставляю, а потом забыла посмотреть. У меня это бывает…

Вере показалось, что она произнесла это довольно буднично. И это кое о чем говорило. Если молодая женщина надолго расстается с телефоном, а затем забывает проверить возможные звонки, значит, у нее нет человека, чей звонок ей очень важен. И все-таки уточнила:

– А если бы вы вдруг срочно кому-то понадобились? Например, Наталье Георгиевне?

– Во-первых, я не имею привычки дергать без особой нужды, – вклинилась Вельяминова. – А во-вторых, на крайний случай я еще не забыла номер учительской. И вообще, зачем вам понадобилась моя внучка? – спросила она требовательно.

Вера терпеть не могла властных, безапелляционно уверенных в своем праве, каких чаще всего встречала среди людей в погонах и педагогов. Вельяминова с первых минут четко вписалась в формат непререкаемой учительши.

– Я опрашиваю всех, кто хорошо знал Виктора Сергеевича Марычева. А ваша внучка с ним работала, – сухо ответила Вера.

– Я бы хотела присутствовать при вашей беседе, – столь же требовательно заявила Вельяминова.

– Надежда Алексеевна совершеннолетняя, дееспособная, а потому ваше присутствие не считаю необходимым.

Прозвучало это довольно резко. Вельяминова поджала губы, зато их разомкнул Добрецов.

– Наталья Георгиевна, ну… у нас свои порядки… – произнес он примирительно и (как показалось Вере) с неким оттенком подобострастия.

«А ведь полковник ее и впрямь побаивается», – хмыкнула про себя следователь и спросила:

– Надежда Алексеевна, вы можете уделить мне время прямо сейчас?

Вера была уверена, что Кайгородова пусть не словом, но хотя бы взглядом обратится к тетке за разрешением-поддержкой-советом, но та лишь кивнула:

– Я готова.

В кабинет зашли вчетвером – с Дорогиным, который устроился в углу, и Гаврилиным, который, раскрыв свой криминалистический чемодан, рассиживаться явно не собирался. Вера заняла место за столом, а Кайгородова напротив— села на краешек стула, выпрямила спину, сложила руки на коленях. Прямо образцовая школьница.

– Для начала я попрошу вас, Надежда Алексеевна, сдать отпечатки пальцев. Чтобы отделить их от других, оставленных в тренажерном зале.

Кайгородова послушно протянула руки к сканеру. На ее правом запястье бордовела свежая царапина.

– Поранились? – поинтересовалась Вера.

– А? Это? – Надежда растерянно посмотрела на руку. – За ветку в саду зацепилась. Ерунда…

– Я подожду на улице, –