Марионетка - Николай Владимирович Андреев Страница 12

Романов неотрывно смотрел на экран телевизора и без всяких эмоций разглядывал сильно постаревшего за последнее время Малявина.

«Сдулся, словно шарик».

А потом, пытаясь унять внезапно возникшую дрожь, обхватил плечи, поджал ноги к подбородку и застучал зубами:

– Что происходит, Никита?

Малявин вопрос не услышал и принялся рассказывать об аресте за получение взятки какого-то крупного чиновника из мэрии.

Романов взял пульт и выключил телевизор.

«Ну ладно, убили Оксану Марфину, – подумал он. – Допустим, это еще может быть совпадением. А возвращение Тяжа, о котором Матвееву рассказывал Головин? А пропажа Надежды Кислицыной?.. Как там у меня было написано? – принялся вспоминать он. – Воры не воруют, грабители не грабят, хулиганы не хулиганят потому, что некогда. Смешно…»

Романов встал. Слегка покачиваясь, направился на кухню. Набрал в стакан воды из-под крана и принялся медленно пить.

«А почему, собственно, у меня? – внезапно подумал он. – Всё: и пропажу Кислицыной, и убийство Марфиной, и даже имена героев рассказа придумала Полина».

– Полина… Полина… – прошептал он. – Что же такое мы с тобой написали?

Поставив стакан на стол, Романов подошел к телефону. В очередной раз, заслышав фразу: «Извините, абонент недоступен…», бросил трубку и вернулся к телевизору.

Не прошло и минуты, как раздался звонок. Романов вскочил с кресла и подбежал к телефону.

– Алло! – донесся из трубки женский голос. – Здравствуйте! Вас беспокоит Ирина Каюмова. Могу я поговорить…

Услышав имя подруги Головина, Романов растерялся. Он со страхом посмотрел на обдуваемые ветром из открытой балконной двери оконные занавески, где, как ему показалось, промелькнула тень шофера Тяжа, и тяжело задышал.

– Мы с вами не знакомы, – продолжала Каюмова. – Мой муж Юра…

– Головин?

– Вы его знали? – обрадовалась Ирина.

– Да, – неизвестно для чего солгал Романов. – Немного.

– Тогда вы, наверное, уже слышали, что он погиб?

– Три дня назад в кювете пригородного шоссе… – по памяти процитировав строчку из своего рассказа, Романов удивился тому, что это известие, в отличие от всех предыдущих, не вызвало у него никаких эмоций. Пожалуй, он был бы даже несколько разочарован, узнай о том, что Юрий Головин всё еще жив.

– Почему три? – удивилась Каюмова. – Вчера отмечали сорок дней.

– Неувязочка, однако.

– Что вы сказали?

Разговаривая с Ириной, Романов пристально смотрел на колышущиеся от сквозняка занавески, где, как ему чудилось, в постоянно меняющихся складках тюля то и дело мелькали силуэты внезапно оживших персонажей: Оксаны Марфиной, Надежды Кислицыной, Тяжа, Иры Каюмовой, Юры Головина.

– Ничего, ничего, продолжайте.

– Послушайте, Василий. Юра оставил вам небольшой пакет.

– Что?!

Романову показалось, что он ослышался. Но даже потом, когда Ирина во второй раз повторила свои слова, он еще долгое время отказывался верить собственным ушам.

– Зачем это мне? – испуганно пролепетал он в трубку. – Мне это не надо.

– Почему? Ведь вы даже не знаете, что там!

– Там… там видеокассета, – сказал Романов.

И тут он внезапно почувствовал обиду к персонажам своего рассказа. С тем, что они зажили самостоятельной жизнью, он почти смирился, тем более что события, разворачивающиеся у него на глазах, были столь невероятны, что в какой-то момент стали забавлять его. Но вот то, что они – персонажи его рассказа – предложили кассету и тем самым сделали попытку вторгнуться в его жизнь, показалось ему крайне обидным.

– Так вы знаете, что в пакете? – спросила Каюмова. – Ну что ж… Дело ваше. Извините, что побеспокоила. До свидания.

– Подождите! – воскликнул Романов. – Скажите, какого цвета у вас глаза? Карие?

– А почему вы спрашиваете? Зачем вам это? И… и… и если вы действительно Юрин друг, почему я о вас раньше ничего не слышала? Кто вы?

Истерично рассмеявшись, Романов произнес первое, что взбрело в голову:

– Я тот, кто осыпал вас белыми георгинами.

Ирина надолго задумалась над этими словами, затем неуверенно произнесла:

– Знаете что… Если передумаете, позвоните мне. В телефонном справочнике Каюмова одна.

После чего замолчала, ожидая от Романова ответных слов, и, не дождавшись, положила трубку на рычаг.

25 апреля

Утро для Романова началось с посещения гаража.

Впервые после зимы он выгнал свою «Дэу Нексия» из бокса, затем заехал на заправку, заправил машину бензином и, приглядываясь к стоящим на обочине людям, принялся неторопливо колесить по городу.

Заработав извозом несколько десятков рублей, Романов вернулся домой. С удовольствием пообедал, потом снова сел за руль и, надеясь успеть к московскому рейсу, погнал машину в аэропорт.

«Итак, – думал он о событиях прошедшего дня, – что мне известно? То, что все события, о которых повествуется в рассказе, происходили на самом деле. Вернее, произошли в будущем, ибо рассказ я написал в феврале, а убийства людей, описываемые в нем, причем людей настоящих, не вымышленных, в марте. И что, спрашивается, из этого следует? Что некий сумасшедший режиссер, прочитав рассказ, решил инсценировать его так, как это было с детской считалкой у Агаты Кристи в детективе „Десять негритят“?»

Романов выехал на шоссе и прибавил скорость.

«Не сходится. Можно, конечно, попробовать повторить события, описанные в рассказе, но подогнать под эти события людей с точно такими фамилиями, какие были у меня, нельзя… Пока ясно одно: Полина, когда рассказывала мне сюжет, знала этих людей. Вопрос в другом, что было раньше: убийца ли, прочитав рассказ, расправился со своими жертвами, пользуясь руководством Полины, или же Полина заранее знала, как всё произойдет?.. Чепуха какая-то! Неужели события были настолько предсказуемы, что кто-то мог заранее предугадать их?»

– Че-пу-ха… – по слогам вслух произнес Романов.

Тут он вспомнил вчерашний «Криминальный репортаж» и решил голову напрасно не ломать, а, как только представится возможность, позвонить Никите Малявину, тем более что тот, судя по словам, сказанным им с экрана телевизора, с некоторыми из героев его рассказа был знаком.

В этот момент автомобиль Романова догнал двигающийся по левой полосе ярко-фиолетовый джип «Форд Эксплорер». Какое-то время они ехали рядом, параллельно друг другу. Затем джип ускорился и перед перекрестком, внезапно повернув вправо, резко затормозил.

Романов нажал на педаль тормоза. Прокатившись юзом несколько метров по асфальту, «Нексия», визжа шинами, въехала в заднее крыло потерявшего скорость джипа.

Романов ударился лбом о зеркало заднего вида и на какое-то время потерял сознание. Когда он пришел в себя и заметил помятое крыло «Форда», то в ужасе опустил голову на руль.

Он опустил голову на руль и потому не мог видеть, как из джипа вышли два черноволосых смуглых человека. Один из них,