Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов Страница 68

В сообщении газеты «Правда» от 10 июня Савельев с возмущением прочтёт отчёт о пресс-конференции маршала Жукова и заместителя наркома иностранных дел СССР Вышинского. Жуков на вопрос американского военного корреспондента «Какова судьба Гитлера?» ответит в том смысле, что опознанного трупа Гитлера не нашли и, возможно, Гитлер в самый последний момент улетел из Берлина.

Берия 16 июня доложит Сталину и Молотову версию НКВД о документах контрразведки Смерш по опознанию трупов семьи Геббельс, Гитлера и Евы Браун, о результатах экспертиз, о показаниях допрошенных немцев, задержанных в фюрербункере и в Берлине. Он справедливо обратит внимание на целый ряд противоречий, содержащихся в этих документах. В результате Сталин примет решение о концентрации сил и средств по розыску Гитлера, о сосредоточении всей этой работы под руководством генерал-лейтенанта НКВД Амаяка Кобулова и о передаче ему всех оперативно-розыскных и следственных дел от военной контрразведки Смерш.

Не мог Савельев предположить и того, что не последнюю роль в его судьбе сыграет группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Ганс Баур, личный пилот Гитлера. Тот Баур, с которым, как казалось подполковнику, он попрощался 9 мая в лагерном госпитале во Франкфурте-на-Одере раз и навсегда.

Савельев уснул. Самолёт нёс его в неизвестность. Там, в Москве, была совсем другая жизнь, кипели иные страсти…

Часть III

1

На Лубянку Савельев прибыл без четверти восемь в новом мундире при всех наградах, как было велено в записке из приёмной Абакумова, дожидавшейся его у дежурного ведомственной гостиницы. В приёмной адъютант в звании подполковника, внимательно просмотрев удостоверение Савельева, доложил по телефону:

– Товарищ генерал-полковник, ожидаемый офицер прибыл.

Адъютант отворил дверь и слегка подтолкнул Савельева. В кабинете Абакумова находился генерал-лейтенант Вадис, взглянувший на Савельева уставшими глазами.

– А, наш герой, – Абакумов пригласил Савельева к столу. Долгим, внимательным взглядом ощупывал подполковника, как бы оценивая его.

– Савельев, скажите, страшно было там, в Берлине, в бункере фюрера, когда вы его брали? Я вот третьего дня там побывал. Неприятное, скажу, ощущение, дьявольское что-то там есть.

Савельев поглядел на Вадиса, надеясь на поддержку, но тот, отхлебнув чаю, намеренно отвернулся. Подполковник никак не мог взять в толк, за что Вадис дуется на него. Но не Савельевым была занята голова Вадиса. Абакумов рассказал ему, основываясь на агентурных данных из аппарата НКВД, о подготовке Берией доклада Сталину об иной трактовке следственных документов контрразведки Смерш по опознанию трупов семьи Геббельса, Гитлера и Евы Браун, о результатах экспертиз, показаниях немцев, задержанных в фюрербункере, о массе противоречий и нестыковок, содержащихся в следственных документах и, возможно, об иной версии развития событий с участием высших лиц рейха в конце апреля – начале мая. Подготовку доклада Берия поручил генерал-лейтенанту НКВД Амаяку Кобулову, стародавнему врагу Вадиса.

– Так точно, товарищ генерал-полковник, поначалу страшновато было. А потом ничего, привыкли.

– Вы, Савельев, уверены в подлинности трупа Гитлера?

– Уверен, товарищ генерал-полковник. Это был Гитлер.

– Почему же так много противоречий в документах, столько разногласий в протоколах допросов немцев? Почему, наконец, многие протоколы небрежные, безграмотно составленные? Правда, к документам вашей группы это не относится. У вас полный порядок.

– Так ведь нужно понимать, в каких условиях и в какие сроки происходили события, – Савельев от волнения встал. Абакумов движением руки усадил его обратно. – Работали с колёс, люди с ног валились от усталости. А немцы… немцы путались и лгали, кто со страху, кто от безумия, а кто от фанатичной уверенности, что не всё потеряно, что фюрер жив, его необходимо спасать ложными показаниями, что в будущем им это зачтётся.

– Но некоторые ведь говорили правду? Этот ваш, как его, пилот Гитлера? – Абакумову всё больше нравился этот подполковник. Не тушуется перед руководством, держится уверенно, честные, умные глаза, мужественное лицо, большой красивый лоб.

– Баур, Ганс Баур, группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции.

– Да, да, Баур. Он и ряд других высокопоставленных чинов всё же уверены в гибели Гитлера. И обратите внимание, изворачивается и лжёт главным образом мелкая придворная камарилья: адъютанты и лакеи.

– Но они были с Гитлером до конца, они истинные свидетели, – вступил в разговор Вадис, подбрасывая долю сомнения.

Савельев напрягся, взвешивая, следует ли спорить с Вадисом, но решился:

– Простите, товарищ генерал-лейтенант, не согласен. – Абакумов с усмешкой взглянул на Вадиса. Вот, мол, твои же воспитанники, получай по полной. – Всё же главное – экспертные заключения специалистов: патологоанатомов, стоматологов, зуботехников. Дантистам лгать не резон. Они как раз от вранья ничего не выигрывают.

Абакумов хлопнул ладонью по столу, закурил, прошёлся по кабинету и вновь сел напротив Савельева.

– Ладно, время покажет, кто прав. Сами понимаете, истина, будь она неладна, многообразна. И, к сожалению, зачастую рождается не в процессе исследования объективных данных, непреложных фактов и документально зафиксированных свидетельств, а в итоге искусно закрученной интриги и подаётся в красивой упаковке. Поживём – увидим, кто прав. Я, собственно, вызвал вас, Савельев, вот по какому вопросу, – Абакумов достал из сейфа тоненькую папку, полистал несколько страниц её содержимого. – На оккупированной нами территории Германии мы создаём ряд территориальных оперативных групп в целях исследования предприятий, выпускавших боевую технику, боеприпасы, материалы военного предназначения, современные станки и оборудование, поиска научной, опытно-конструкторской и технологической документации оборонного характера и розыска учёных, конструкторов, инженеров, технологов, участвовавших в разработке и производстве боевой техники. Учитывая ваше образование, мы решили назначить вас руководителем опергруппы, ориентированной на авиационную технику. Вы поступаете в распоряжение генерал-майора Барышникова и зачисляетесь в штат центрального аппарата главка. Да, Савельев, вы этого Баура не бросайте, думаю, он нам ещё очень даже может пригодиться.

Абакумов поднял телефонную трубку.

– Владимир Яковлевич, Савельева направляю к вам.

Генерал-полковник вплотную подошёл к вытянувшемуся по стойке «смирно» Савельеву и, положив ладони на его плечи, спросил:

– Просьбы имеются?

– Так точно, товарищ генерал-полковник, две.

– Давайте и коротко.

– Жена у меня там, в Германии, старший лейтенант, военный переводчик, в положении она.

Абакумов сделал в блокноте пометку.

– Решим. Демобилизуем. Поможем с работой. Вторая просьба.

– Можно с собой забрать моего водителя, старшину Кулешова?

Абакумов взглянул на Вадиса. Тот согласно кивнул головой.

– Забирайте. Удачи вам, подполковник.

Войдя в кабинет генерал-майора Барышникова, Савельев мгновенно по привычке записал в памяти: сорокапятилетний мужчина среднего роста, плотный, шатен, большой лоб, прямой нос, выразительные очертания мягких губ и подбородка, облачён в модный тёмно-синий костюм из дорогого бостона,