Тайна в небе - Кеннет Робсон Страница 2

— поднялся из кресла. Ростом он был немногим больше пяти футов. В ширину он уступал этому лишь ненамного, а руки у него были такие, что создавали нелепое впечатление, будто их длина почти равнялась его росту. Рыжие волоски, грубые на вид, словно спички, покрывали его кожистую шкуру. Сложением он напоминал гориллу.

— Я прочёл об этом в этих проклятых газетах, — сказал он, и его тонкий голос в сравнении с телосложением звучал вдвойне нелепо. — Уилларда Спэннера схватили во Фриско в полдень. Его нашли мёртвым здесь, в Нью-Йорке, без десяти три. Где-то винтика не хватает.

Монк сморщил баснословно уродливое лицо, изображая недоумение. Он выглядел добродушным и глупым, тогда как на самом деле был одним из самых талантливых ныне живущих промышленных химиков.

— Может, газеты напутали с разницей во времени между Сан-Франциско и Нью-Йорком, — добавил он.

— Везде указано нью-йоркское время, — сказал Док Сэвидж.

— Тогда либо парень, схваченный в Сан-Франциско, был не Уиллардом Спэннером, либо мертвец здесь, в Нью-Йорке, — не Спэннер, — заявил Монк. — Этот тип не мог добраться из Фриско до Нью-Йорка чуть больше чем за два часа. Такого пока ещё не бывает.

Док Сэвидж спросил: — Есть сообщения?

— Хэм звонил и сказал, что поднимется, — ответил уродливый химик. — Я и сам здесь недавно. Не знаю, что было записано до моего прихода.

Бронзовый человек вошёл в соседнее помещение — научную лабораторию, одну из наиболее совершенных в мире, — пересёк её и оказался в огромной, покрытой белой эмалью комнате, где размещалась его лаборатория с химическими, электрическими и прочими приборами. Он поднял крышку телефонного робота-регистратора, подключил громкоговоритель и усилитель к воспроизводящей головке и запустил механизм.

Монк вошёл следом и, разинув рот, слушал, как устройство воспроизводит звонок из Сан-Франциско вплоть до его бурного окончания. Поросёнок Хабеас — полное имя его было Хабеас Корпус — тащился по пятам за уродливым химиком.

Док Сэвидж осмотрел отметку времени на записывающей ленте.

— Двенадцать часов две минуты, — сказал он.

— Это был голос Уилларда Спэннера? Ты узнал бы его? — потребовал ответа Монк.

— Я узнал бы его голос, — ответил Док. — И это, вне всякого сомнения, был Уиллард Спэннер.

— Он говорил из Сан-Франциско? — недоверчиво проворчал Монк.

— Сейчас выясним. — Док Сэвидж позвонил, навёл справки у телефонистов, затем повесил трубку и сообщил: — Звонок действительно был из Сан-Франциско. Похоже, Уилларда Спэннера схватили, когда он звонил из кабины.

Монк поднял поросёнка Хабеаса за одно громадное ухо — подсвинок, казалось, ничего не имел против подобного обращения.

— Тогда мертвец здесь, в Нью-Йорке, — не Уиллард Спэннер, — заявил обезьяноподобный химик. — Никто не может добраться из Фриско до Нью-Йорка чуть больше чем за два часа.

— Это мы ещё выясним, — сказал ему Док.

— Как?

— Посетим нью-йоркский морг, куда доставили мертвеца.

Монк кивнул. — А как же Хэм?

— Оставим ему записку, — сказал Док.

* * *

По-видимому, никому из представителей нью-йоркских городских властей не приходило в голову, что окружение мёртвых имеет эстетическое значение, ибо здание морга представляло собой сооружение, почти достигшее предела убожества.

Его кирпичные стены выглядели так, словно их не мыли поколениями: они почти почернели от сажи и городской грязи. Ступени были глубоко истёрты ногами, а каменное покрытие проезда, куда въезжали фургоны с покойниками, изрезано колёсами. Окна закрывали ржавеющие, очень тяжёлые железные прутья; зачем именно, вероятно, не мог бы сказать никто.

— От этого местечка у меня мурашки — а меня не так легко пробрать, — сообщил Монк, когда они вышли из родстера Дока Сэвиджа перед моргом.

Родстер был обманчиво длинным. Цвет его был мрачным. Не сразу можно было заметить, что кузов изготовлен из броневой стали, а окна — специально встроенные в двери родстера — из пуленепробиваемого стекла.

Монк нёс Хабеаса Корпуса за ухо и ворчал: — Интересно, зачем кому-то понадобилось убивать Уилларда Спэннера? Или даже хватать его? Спэннер был отличным парнем. Врагов у него не было.

У входа Док прислушался. Стояла тишина, а за стойкой приёмной, где полагалось находиться служителю, никого не было. Они вошли.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — крикнул Монк.

Ответом была тишина.

В воздухе стоял запах, довольно своеобразный и едкий. Монк принюхался.

— Слушай, я знал, что в таких местах пользуются формальдегидом, — пробормотал он. — Но тут есть что-то ещё…

Док Сэвидж двинулся с такой внезапностью, что словно взорвался. Но взрыв был беззвучным, и, пересекая комнату по направлению к ближайшей двери, он казался лишь бесшумным бронзовым пятном. Он не попытался пройти в дверь, а прижался к стене рядом с ней.

Озадаченный Монк начал: — Слушай, что за чертовщина? Сначала я чую…

В дверь вошёл человек, державший большой шестизарядный револьвер одинарного действия. Он сказал: — А ну, ребятки, начинайте гимнастику! — Тут его глаза выпучились: очевидно, он ожидал увидеть двух мужчин, но не заметил Дока Сэвиджа рядом с дверью.

Человек с шестизарядником был костляв и выглядел так, словно большую часть жизни провёл под ярким солнцем. На нём был новый костюм, но рубашка представляла собой грубую синюю рабочую одежду, выцветшую от стирки. Галстук тоже был синим и выглядел так, словно его много раз надевали и снимали, не развязывая узла. Узел был очень длинным.

Док Сэвидж нанёс удар беззвучно и с ослепительной быстротой. Вооружённый человек увидел его, но не успел пошевелиться, и кулак бронзового человека угодил ему в висок. Спуск у шестизарядника, видимо, был очень лёгким. Оружие выстрелило. Пуля пробила круглую аккуратную дыру в стене позади Монка.

Монк с рёвом бросился к двери.

— Ну и дела! — взревел он.

* * *

Док Сэвидж продолжил бросок, которым кинулся на человека с шестизарядником, и уже оказался за дверью. За ней находился кабинет с четырьмя письменными столами и четырьмя вращающимися креслами.

На полу лежали пятеро. Очевидно, служители морга. Они не были ни связаны, ни заткнуты кляпами, но лежали совершенно неподвижно. В воздухе густо стоял запах хлороформа.

На ногах оставались двое. Один был высоким, другой — низким; на низком были рабочие штаны, и ноги у него были кривыми. Оба выглядели обветренными.

В одной руке высокий держал воронёный револьвер, а в другой — пёстрый шейный платок, от которого разило хлороформом. У низкорослого была автоматическая винтовка с коротко обрезанными стволом