Другари у Щукаря - Виолетта Аврамова Страница 11

своим изящным хвостиком-крючком, —

в сторонку от меня засеменила.

Уютно в луже хлюпала вода…

В ней находиться было так приятно.

Недаром свиньи тянутся сюда,

мне это их стремление понятно.

Я размышлял о разуме свиней:

они всегда (и этот факт бесспорен)

стремятся докопаться до корней

и смотрят не поверхностно, а — в корень.

Некстати, жаль, с полоской голубой,

подъехала какая-то машина.

И вскорости увез меня с собой —

в шинели и с погонами — мужчина.

Досадно, что потратиться пришлось

мне за лежанье в этой жалкой луже.

Свинье же — ни во что не обошлось

купанье в ней. А чем ее я хуже?

ПАМЯТЬ ПОДВЕЛА

Кряхтя, бранясь, не без помех

он кое-как приполз в свой цех.

Стал озираться, но не мог

припомнить, где его станок.

ВАЛЕРИЙ ГУРА

Носит бороду, но предпочитает шутки «без бороды». Когда его юморески и сатирические афоризмы были одобрены друзьями и знакомыми, рискнул предложить их газетам и журналам. Интересно, что и там его произведения одобряют.

ПРЕСТИЖНЫЕ ДЕТИ

У одних — мальчик гений в математике, у других — говорит одними афоризмами, у третьих ребенок сдал «Библиотеку всемирной литературы» в букинистический магазин и накупил марок. У четвертых парнишка в три года чеканит залпом Маяковского: «Я волком бы выгрыз бюрократизм». У пятых — наизусть знает названия ста двадцати йоговских поз. У шестых — мальчик победил на международном конкурсе в Бомбее, нарисовал такого кота, какого они там и не видели. У седьмых девочка поет для народа из телевизора, и не только сама кушает, но и кормит еще своих родителей.

А этому лоботрясу — полтора года, а он только и умеет, что различать этикетки на бутылках местного производства.

ВЛАДИСЛАВ ДРЯМОВ

Начал смешить родителей, едва появившись на свет. Ни педагогический институт, ни счастливая женитьба, ни появление детей не изменили его смешливого нрава.

Руководит клубом интернациональной дружбы в Батайском профессионально-техническом училище, где работает преподавателем иностранных языков, и всегда утверждает, что человеческая улыбка понятна без перевода.

Фразы

* * *

Сотни оставлял в пивной, а жене приносил тысячу… извинений.

* * *

Дамоклов меч не страшен безголовому.

* * *

Иногда выводят на чистую воду, чтобы облить грязью.

* * *

Если в приемной комиссии обмыли новый дом, значит, что-то нечисто.

* * *

Пьяный пешеход гнет свою линию.

* * *

Мое дело маленькое, но уголовное.

* * *

Если детей принес аист, то кто должен платить алименты?

* * *

И духовная пища бывает с душком.

* * *

Крал кирпич, а на душе камень.

* * *

Продавец — кровь с молоком, а молоко — с водой…

ВАДИМ КЛИМОВ

С детских лет испытывал непреодолимую тягу к юмору.

В юные годы эта тяга усилилась, и он возымел желание поступить в учебное заведение, в котором готовят профессионалов-сатириков и юмористов. Из-за отсутствия в мире такого учебного заведения он вынужден был поступить в политехнический институт. Окончил его молодым сатириком с дипломом инженера-механика.

БЕЛАЯ ЭМАЛЕВАЯ

— Петро, — Сан Саныч загадочно поманил пальцем своего напарника.

— Чего надо? — нахмурился Петро.

— Иди сюда.

Петро вразвалочку зашел в подсобку. Сан Саныч прикрыл за ним дверь, открыл шкаф и указал на трехлитровый баллон, стоявший в углу:

— По случаю достал. Белая эмалевая.

Петро с деловым видом осмотрел баллон, открыл его, обмакнул в краску палец, понюхал:

— Ну и что?

— Как что? Домой достал, двери покрасить.

— Крась.

— Крась, крась! Как же я красить буду, коли краска здесь, а двери дома.

Петро вопросительно посмотрел на напарника:

— Ты что? Совсем занемог. Трехлитровый баллон до дома не донесешь?

— Как же я его через проходную пронесу? За штаны словют.

— А зачем через проходную? Вон, очистные сооружения второй год стоят. Трубы в человеческий рост. Здесь спустился — за заводом вылез, и неси домой спокойненько.

— Страшновато под землей-то.

— Эка важность! Сто метров под землей пройти. Васечкин, вон, уже полсклада по этим трубам домой перенес. А ты — страшно. Пойдем, покажу.

Взяв баллон, Сан Саныч пошел вслед за Петром. Они подошли к небольшому сооружению, напоминавшему колодец.

— Здесь спустишься, пройдешь сто метров, там вылезешь, — Петро указал на запад. — Не дрейфь, к концу перерыва вернешься.

— А не заблужусь?

— Легче у нас на складе заблудиться, — Петро дружески похлопал Сан Саныча по плечу.

Сан Саныч спустился в колодец. Перед ним чернел большой вход в трубу. Петро, широко улыбаясь, стоял наверху:

— Давай, Сан Саныч, не дрейфь.

— Петро, а Петро, не сочти за труд, вынеси краску, — начал канючить Сан Саныч. — Рост у тебя поменьше, сподручнее будет. А я тебе свойского вина такой же баллон нацежу.

Петро пожал плечами:

— А с вином не обманешь?

— Что ты! Когда я обманывал? — обрадовался Сан Саныч, отдавая баллон.

Петро вошел в трубу и осторожно начал продвигаться вперед. Вокруг было темно и сыро. Он обернулся. Светлое пятно входа манило обратно.

— Тут недалеко, — успокоил он себя. — Сто шагов — и баллон вина в кармане.

Петро двинулся дальше. Через несколько шагов он наткнулся на стенку.

— Что за черт? — он начал ощупывать ее. — Будь ты не ладен, да здесь же поворот!

Светлое пятно входа больше не маячило сзади.

— Сейчас выйду, уже не больше двадцати метров осталось, — подбадривал себя Петро, прижимая к груди драгоценный баллон.

Через двадцать шагов он наткнулся на следующий поворот, потом еще и еще.

— Неужели заблудился? — он зажег спичку и посмотрел на часы. — Через пятнадцать минут закончится перерыв, надо поторапливаться.

Он снова пошел вперед. Но, пройдя еще сто метров и преодолев три новых поворота, снова остановился.

— Шут с ним, завтра вынесу, — сплюнул Петро, — теперь на работу надо, не то Алексеевич шум поднимет.

Он двинулся назад, но отсчитав двести шагов, остановился.

— Двести шагов и ни одного поворота, — задумчиво произнес он и пошел обратно, но не пройдя и десяти шагов, снова наткнулся на поворот.

Петро громко закричал. Эхо гулко отозвалось в трубах. Он обождал несколько минут и закричал снова. Ответа не было.

Он кричал до хрипоты, потом, крепко прижав к себе баллон,