Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш Страница 37

Я улыбнулась, почуяв азарт.

— Простите, Ласточка... Но, кажется, меня уже выбрали.

Герцог тихо рассмеялся. Звук был низким, вибрирующим, и от него по спине пробежала легкая дрожь.

— А это очень многое значит для меня, — вздохнула я, видя, как смех Олвинда обрывается. Он смотрел на меня несколько секунд.

— Что-то не так? — спросила я, пытаясь разгадать его мысли.

— Нет, все хорошо… — тут же произнес герцог. — Эм… Просто… именно этого я и опасался.

— Почему?

— Потому что Счастливица отличается характером, — он посмотрел на кобылу, и в его тоне мелькнула гордость. — Она не терпит суеты и не прощает страха. Но... — он перевел взгляд на меня, и его глаза потемнели. — Она редко сама подходит к незнакомым людям. Сегодня подошла. Значит, почему-то решила вам доверять.

Я снова погладила теплую шею.

— Тогда мне остается только оправдать ее доверие.

Через несколько минут Счастливицу вывели во двор.

Когда я увидела животное совсем рядом, без перегородок, когда услышала, как тяжело и глубоко оно дышит, и увидела, насколько высоко находится седло, вся моя решимость и азарт куда-то исчезли, оставив вместо себя липкий, холодный ком в желудке.

— Мне уже страшно, — честно призналась я, глядя на стремя, которое казалось висящим в облаках.

— Пока вы еще стоите на земле? — в его голосе послышалась легкая, добрая ирония.

— Именно. Это очень предусмотрительно.

Я посмотрела на него. Он стоял слишком спокойно для человека, который вот-вот должен помочь мне забраться на полторы тонны нервного животного.

— Вы надо мной смеетесь.

— Совсем немного, — он шагнул ближе, и его сапог хрустнул по гравию. — Левую ногу сюда.

Я послушно, хотя и дрожащими пальцами, взяла себя в руки и поставила сапог в стремя. Потом растерянно посмотрела вверх, на высокую луку седла.

— А дальше?

— Дальше... — он неожиданно легко, почти без усилия, взял меня за талию. Его ладони были горячими даже через плотное сукно камзола. — Позвольте.

Я замерла. Воздух в легких стал плотным.

Одно плавное движение. Мир качнулся, земля с гулким стуком осталась далеко внизу, и я уже сидела в седле.

Слишком высоко. Невероятно, неестественно высоко. Земля казалась чужой, далекой.

— Ой... — выдохнула я, обеими руками намертво вцепившись в кожаную луку. Пальцы побелели.

— Не шевелитесь, — голос Олвинда был ровный и твердый.

— Я и не собиралась! — мой голос сорвался на писк.

— Очень хорошо.

Я застыла, словно статуя, боясь лишний раз шевельнуться. Только сердце гулко билось сначала где-то в груди, а потом поползло к горлу.

Глава 69

— А… а вдруг она сейчас пойдет? — прошептала я, чувствуя, как у меня задрожали руки. В голове уже промелькнуло десяток фантазий о том, как я соскальзываю то в одну сторону, то в другую, то перелетаю через голову лошади с диким визгом.

— Она пока никуда не собирается, — успокоил Олвинд. — Я здесь. Все хорошо.

— А если соберется? — произнесла я, стараясь отогнать страшные картинки. Но они упорно лезли в голову. Теперь мне казалось, что я непременно упаду назад.

— Тогда я предупрежу вас заранее.

Его голос успокаивал, а я старалась не поддаваться страху.

— А если она решит сразу поскакать? — паника сжимала горло. Слова получались нервными, плаксивыми.

Герцог посмотрел на Счастливицу. Потом снова поднял глаза на меня.

— Вы действительно думаете, что она без всякой причины решит пуститься галопом? — удивленно произнес Олвинд.

— Честно? — пискнула я, чувствуя, как в горле пересохло.

— Да.

— Именно так я и думаю, — нервной скороговоркой произнесла я, пытаясь разжать пальцы на луке, но они не слушались.

Он тихо рассмеялся, и звук этого смеха почему-то успокоил лучше любых слов.

— Боюсь, у вас слишком богатое воображение, леди Арундел. Но сегодня ему придется немного отдохнуть.

Герцог положил ладонь на кожаные поводья, перехватив мой контроль, а другой рукой легко, но надежно придержал стремя, не давая мне возможности соскользнуть.

— Посмотрите на меня.

Я подняла глаза.

— Не вниз. На меня.

Я послушалась. Его лицо было спокойным, сосредоточенным. В зеленых глазах не было ни насмешки, ни нетерпения. Только абсолютная, непоколебимая уверенность.

— Вот так гораздо лучше, — тихо произнес он.

Он медленно, без рывков, повел Счастливицу вперед.

Кобыла сделала первый шаг. Земля подо мной качнулась. Я невольно задержала дыхание, вжимаясь в седло.

— Она... Она идет, — прошептала я, словно в лихорадке.

— Это обычно свойственно лошадям, — сухо заметил Олвинд.

Я попыталась взять себя в руки. Вдох-выдох. Пока ничего страшного не случилось. Высоко? Да, высоко. Но лошадка идет медленно, она никуда не торопится.

Я успокаивала себя, понимая, что начинаю потихоньку расслабляться. Сначала спина в районе лопаток, потом плечи, а потом и руки.

— Я думала, это будет страшнее, — призналась я.

— Еще не вечер.

Я возмущенно посмотрела на него сверху вниз. Да как он может! Я и так боюсь до судорог!

— Очень ободряющие слова, ваша светлость, — с обидой в голосе заметила я, чувствуя, что теперь каждую секунду жду подвоха.

— Зато честные.

Он продолжал идти рядом. Совсем близко. Его плечо почти касалось моего колена. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела, чувствовала, как он дышит — ровно, глубоко, задавая ритм, которому невольно начинала подчиняться я сама.

Иногда, когда Счастливица чуть меняла шаг или копыто попадало на неровный камень, его ладонь ложилась на мое бедро. Поверх плотной ткани костюма.

Это был не жест поддержки. Это был якорь. Его пальцы, жесткие и горячие, впивались в мою ногу, удерживая меня в седле, не давая мне упасть, не давая мне поддаться панике.

Каждый раз это длилось лишь мгновение. Он убирал руку, как только лошадь выравнивала шаг.

Но почему-то каждый раз, когда его ладонь касалась меня, кожа под сукном начинала гореть. Пульс, который бился где-то у основания горла, ускорялся.

Наверное, от страха. От высоты. От того, что я не контролировала это огромное животное подо мной.

Или...

Я пока еще не знала. И пока что не хотела этого знать.

Когда мы сделали круг по двору, герцог мягко потянул поводья, останавливая Счастливицу. Кобыла послушно замерла, фыркнув и опустив голову.

— Для первого раза