Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш Страница 26

Еще страница.

«Куда ведет винтовая лестница возле библиотеки? В подвал или на чердак?»

Чем дальше я шла, тем сильнее понимала, что теряю ориентацию. Коридоры ветвились, лестницы вели в неожиданные места. Дом был лабиринтом, созданным, чтобы скрывать тайны или защищать хозяев.

Я свернула за угол, миновала арку с каменными львами и оказалась в части дома, которую еще не видела. Здесь было тише. Воздух пах стариной. Я втянула его, чувствуя себя первооткрывателем.

И вдруг я заметила дверь.

Не парадную, не украшенную резьбой. Обычную дубовую дверь без позолоты и украшений. Она сливалась со стеной, и я бы прошла мимо, если бы не ручка — простая, железная, потертая временем.

— Любопытно...

За ней оказался короткий узкий коридор, слабо освещенный маленьким окошком под потолком. В конце коридора стояла еще одна дверь. Тяжелая, металлическая, с массивным замком.

Я толкнула ее.

Комната оказалась небольшой. Полки ломились от старых книг в потрепанных переплетах. В углу стояли сундуки, покрытые слоем пыли. Несколько коробок с какими-то механизмами. Ничего ценного на первый взгляд. Архив? Забытая кладовка?

— Вот и все... — разочарованно протянула я.

Я развернулась, чтобы выйти. Взялась за ручку внутренней двери и нажала.

Ничего.

Ручка не повернулась.

Я нахмурилась. Попробовала еще раз. Но уже сильнее.

Механизм даже не шелохнулся.

Я дернула дверь обеими руками, упершись ногой в косяк.

Тишина.

Замок не поддался. Он был закрыт не изнутри, а снаружи. Или заклинило.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Только не говорите, что я заперла сама себя...

Я снова рванула ручку, изо всех сил. Бесполезно. Дверь стояла мертво, словно часть стены.

Глава 48

Я еще раз подергала и повертела ручку. Ничего.

Дверная ручка из холодного, потускневшего металла не поддалась.

Я рванула ее на себя, потом толкнула плечом. Дерево даже не скрипнуло, словно это была не дверь, а сплошная стена, искусно замаскированная под выход.

— Эй! — мой голос ударился о низкий потолок и вернулся ко мне глухим, пыльным эхом. — Здесь кто-нибудь есть?

Тишина. Только где-то под самым потолком, в узкое окошко, доносился сухой скребущийся звук — ветки касались стекла.

Я ударила ладонью по дереву. Раз. Другой. Кулак отозвался тупой болью.

— Откройте! Я здесь!

Ничего.

Я отступила на шаг, старательно вдыхая воздух, пахнущий старой бумагой и вековой пылью.

Паника, холодная и липкая, начала подниматься от лодыжек вверх, но я жестко одернула себя. Стоп.

Я сама виновата. Я гордо отказалась от сопровождения, решив, что герцогиня должна знать свои владения. Что ж, теперь я знаю их в объеме пыльной кладовой, запирающейся изнутри на неведомый механизм.

Я снова бросилась к двери, колотя в нее кулаками, пока руки не начали гореть. Прошло, наверное, полчаса. Или час. В запертой комнате время теряет свои очертания, растягиваясь в бесконечную, тягучую муку.

Я уже охрипла от криков, понимая, что меня никто не слышит.

Я остановилась, тяжело дыша, и огляделась.

Полки с потемневшими от времени книгами. Сундуки, обитые выцветшей кожей. Коробки. И окно.

Маленькое, узкое, расположенное под самым потолком. Но за ним был виден кусок серого неба и верхушка старого вяза.

— Ну конечно, — прошептала я, утирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот. — Почему бы новой герцогине не выбираться через окно? Вполне достойное занятие.

Я подтянула к стене тяжелый дубовый сундук.

Сундук предательски скрипнул, оставляя на паркете глубокую царапину. Я взгромоздилась на него, затем поставила сверху две плоские коробки, покрытые слоем пыли, настолько плотным, что он казался бархатным. Сооружение шаталось. Я посмотрела на него и ясно поняла: если я упаду, то сломаю шею с исключительным достоинством.

Но другого выхода не было.

Я встала на цыпочки, затем перенесла вес на колени, балансируя на шаткой пирамиде. Пальцы нащупали край подоконника. Камень оказался ледяным. Рама не поддавалась. Я уперлась ногами в коробки, напрягла все руки и рванула раму на себя.

Она подалась с резким, натужным визгом.

В лицо ударил ветер. Свежий, влажный, пахнущий мокрой землей, листвой и озоном. Я жадно вдохнула, чувствуя, как этот воздух вытесняет из легких затхлую пыль.

Снаружи был широкий декоративный парапет. Достаточно широкий, чтобы на него можно было переступить. И достаточно узкий, чтобы любая здравомыслящая женщина предпочла бы сгнить в пыльной кладовой.

Я протиснулась в окно. Подол платья зацепился за шершавый камень, я тихо выругалась, подтянула ткань и встала на парапет.

Ветер тут же принялся трепать волосы, пытаясь сбросить меня. Я прижалась спиной к холодной стене. Посмотрела вниз.

Трава казалась зеленой скатертью. Фонтан — игрушечной поилкой для птиц. Высота была совершенно неприличной для женщины, чьи самые смелые амбиции позавчера ограничивались выбором лент для корсажа.

И именно в этот момент к парадному входу, взметая фонтанчики гравия, подъехала карета.

Черная, с гербом дракона.

В груди что-то теплое и радостное шевельнулось. Я уже открыла рот, чтобы крикнуть, но дверца кареты распахнулась, и из кареты вышел герцог.

Олвинд закрыл дверь, бросив короткую фразу кучеру. Я уже набрала воздуха, но тут от дома отделилась фигура дворецкого. Он не стал ждать, пока его господин поднимется по ступеням и войдет в холл. Он почти побежал по гравию, протягивая конверт.

Герцог взял письмо. Развернул.

Глава 49

Неужели это то самое «срочное» письмо?

Я стояла на парапете, вцепившись пальцами в шершавый камень, и видела, как меняется его лицо. Он опустил голову, читая внимательно, а потом усмехнулся, сминая письмо в руке, и шагнул к дому. Его плечи были напряжены, а спина прямее, чем обычно. В нем появилось что-то, чего я не видела раньше. Что-то похожее одновременно на горечь поражения и на удовлетворение местью.

Я хотела крикнуть, но ветер затолкал мой крик обратно, не давая даже сделать вдох.

Я посмотрела вправо. По стене, цепляясь за камень, полз густой, темный плющ. Ветви его были толстыми, одеревеневшими. Я вспомнила дешевый роман, который однажды тайком читала, забрав из библиотеки. Там герой каждую ночь карабкался по плющу к окну возлюбленной.

Раз смог он, смогу и я.

Я осторожно протянула руку и ухватилась за ближайшую ветвь. Листья оказались плотными, словно покрытыми воском, холодными и скользкими. Я перенесла вес на руки, нащупывая ногой опору на камне.

Плющ издал сухой, противный треск.

Я замерла.

— Нет-нет-нет… — прошептала я.

Корни под листьями начали отходить от стены. Вся зеленая масса дрогнула и поползла вниз.