Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич Страница 19

— Ты только не молчи, шептала я мадам Элене, если захочешь спать или устанешь, мы передадим Огюстена няням, и я сяду с тобой на это маленькое, но такое выносливое животное. Ты обопрёшься на меня и вздремнёшь. Хорошо?

Княжна смущённо улыбалась и говорила шёпотом, что беременность — это не болезнь. Что всё это происходит как прошлый раз, мы снова в пути, но Эдуард её, конечно же, найдёт. Главное — не попасться врагам в руки и не стать слабым звеном для своего супруга.

— Это дамское седло, какого оно века? Наверное, баронесса в нём ездила в молодости. Это же просто офисное кресло со спинкой и подлокотниками.

— Нашли это чудо в кладовой конюшни. Дамы в древности беременели часто и переезжали, наверное, время от времени, вот, и изобрели его для таких случаев.

Буквально минут через сорок пути Огюстен перекачивал в моё седло. Грациозный и послушный Испанец подомной недовольно всхрапнул, но вроде благосклонно принял нового седока. Я кутала мальчика в плащ и слушала, как он шепчет слово «мама», и показывает пальчиком на княжну.

— Мамочка немного отдохнёт, хорошо виконт? Будем дружить с тобой? Уже пора, ты становишься всё интересней. Я твоя тётя — Каталина.

Мальчик, слушая мой голос, доверчиво прижался ко мне спинкой.

Элена расслабившись, укутанная в меховой плащ с капюшоном через какое-то время задремала, доверившись тому, что мула, на котором она восседала, вёл наш человек, и её главной задачей было удержаться в маленьком мягком кресле, которое и было древним дамским седлом.

* * *

Проснувшись к вечеру следующего дня в каменной хижине в горах и, отдавая, должное наваристой похлёбке из горного молодого барашка, и подсохшим кусочкам вкуснейшего монастырского хлеба мы собирались снова в путь.

Планируя выйти к утру следующего дня на проезжую дорогу, ведущую в княжество Монако, мы совершенно не подозревали о том, что в имении на холме уже хозяйничает маркиз-де Лувуа.

Его судно появилось на горизонте ранним утром и рыбаки, ругая сильную морось и ветер с гор, то и дело переходящую в дождь с удивлением наблюдали за манёврами каравеллы под флагом Его Величества и её стремительным ходом в сторону нашей бухты.

Они спешно прятали женщин и детей, молодых девушек и документы, выданные графиней, зная, что у настоятельницы в монастыре есть дубликаты. Оставляя сильных мужчин, слабейшие и мудрейшие, хранители секретов по выращиванию жемчужин спешно уходили в потаённые места в горах.

Маркиз прибыв с очень учтивой миссией и желая сопроводить благородных вдовствующих дам, живущих в одиночестве в Париж, был рад в который раз исполнить приказ своего короля.

Он не представлял себе, что столкнётся, с какими бы то ни было трудностями в этом удалённом месте страны. Возможно, дамы осложнят его задачу долгими сборами, причитая о большой чести, оказанной им, но он умел поторапливать этих особ. Сумеет и сейчас. Его сопровождал небольшой отряд гвардейцев, всё это происходило в штатном режиме. Пока.

Главная задача, стоящая перед ним-учинить следствие по вопросу, постоянно беспокоящим короля, каким образом документы, порочащие слишком многих в его окружении, оказались в библиотеке древнего монастыря.

Маркиз долго рассматривал немногочисленные портреты, оставшиеся в галерее. Поражаясь мастерству художников, думал о том, что место некоторым из них обозначено точно в галерее Лувра.

К слову сказать — ему совершенно не понравилось начало его миссии. Дом оказался пуст, совершенно непонятным образом они разминулись с её светлостью. Дождь за окном, зарядивший с утра без устали смывал все следы в горах, на поляне и на берегу.

Матушка-настоятельница без устали шептала, что, наконец, то они переберутся в новый дом и что можно начинать ремонтные работы в монастыре, что необходимо перевезти сразу библиотеку…

И маркиз совершенно не мог влиять на этот процесс, святая церковь всегда находилась под управлением Папы, а монастырь был женский, и его гвардейцев выпроводили в рыбацкий посёлок, предложив занять самый крайний дом одинокой вдовы, внучку которой госпожа графиня взяла себе в услужение. От всех этих ненужных поселковых подробностей сознание бастовало и требовало придворной изысканности и утончённого общения.

— Графиня делла Гутьеррес, как есть она, — матушка щурила близоруко глаза, ища в кармане объёмного монастырского платья футляр с очками.

Тоненькие с маленькими круглыми стёклами, она долго заправляла их непослушные душки за уши. Вспоминая про себя Господа и всех святых и недоумевая, зачем приехал в их обитель посланец короля. Обида на кардинала поселилась в душе этой важной матроны. В свои сорок лет с небольшим хвостиком она также желала успеха и роскошной жизни в монастыре где-нибудь на окраине Парижа, конечно же, в должности его настоятельницы.

— Вы ошибаетесь, матушка. Её светлость-герцогиня Франсуаза Немур, на портрете значится это имя, посмотрите надпись. Какая прекрасная дама, художник великолепно передал её грацию, она будто оживёт через мгновение и мне будет с кем скоротать этот вечер.

— Прабабка теперешней графини. Одно лицо, портрет останется в галерее, облик так похож на дарительницу сего чудесного имения, что я просила не убирать его. Мадам Дениза дарственную оформила по всем законам на монастырь. Предоставила нам копию завещательного распоряжения первой герцогини Немур на это имение. Всё заверено печатью родового перстня. Передала ключи от имения и объяснила, как работает подъёмный мост. Вот кто истинный владелец был всегда. И ни копейки с нас не потребовала…

Отбыла в северное имение, как и желала того, не дождалась вашего визита месье. Так и не знала она о нём. Говорят, утром на горизонте судно было видать.

Многие земли отписала рыбацким семьям, чудная она, блаженная.

Всё про богоугодные дела у меня выспрашивала да молилась сутками напролёт. Но у богатых свои причуды. С портретами предков носилась, в последнем послании просила сохранить их до лучших времён. Целая галерея была. Упакованы все они в ящики и в хранилище спрятаны, обещала позже приехать забрать. А сколько вещей добротных оставила, текстиль и лен, посуда и запас свечей. Пусть Господь дарует ей многие лета жизни.

Срочные дела у неё в Португалии и Шотландии, сказывала, что матушка благородных деток оставлена ими на попечении монастырском где-то. Не выдержала женщина расставания с погибшим супругом, верно, постриг решила принять.

Крестилась мать-настоятельница, пребывая в семейной часовне графини рассматривая уединённую келью и лавку в ней из дерева без матраса и воск свечи оплавленный.

«— … так вот где голубка уединилась на две недели, отбывая наказание за грешные мысли свои».

Обыскивая имение и расспрашивая обо всём, маркиз всё