Волшебный рог мальчика. Старинные немецкие песни, собранные Ахимом фон Арнимом и Клеменсом Брентано - Коллектив авторов Страница 14

Идите по своим делам,

Сыщу вам стол и кров».

Тангейзер вышел из горы

В тоске и покаянье:

«Отправлюсь-ка в почтенный Рим

Я к папе на свиданье.

Пойду с душою легкой в путь,

Господь придаст мне силы,

Урбан утешит как-нибудь,

Грех снимет до могилы.

Духовный отче мой, Урбан,

В грехах своих я каюсь,

Что в жизни совершил своей,

На милость полагаюсь.

Год целый жил я под горой

С Венерой и другими,

Прими меня и успокой

Надеждами святыми».

У папы жезл древесный был,

Чтоб мог он опираться:

«Коль жезл сухой мой пустит лист,

Грехи твои простятся!»

«Я меньше года проживу

Средь бренной сей юдоли,

Но покаянье принесу,

Не зря мы Бога молим».

Сказавши это, он ушел

Из Рима в горькой муке.

«Мария, Мати, снова мне

С тобою быть в разлуке.

Так снова под гору вернусь,

Останусь там навеки,

Там, у Венеры на руках,

Господь смежит мне веки».

«Привет тебе, Тангейзер мой!

Ждала тебя я долго,

Вспять воротился мой герой,

Вняв сердцем чувству долга».

У папы жезл на третий день

Покрылся вдруг листвою,

К Тангейзеру он шлет гонцов,

Но тот уж под горою.

В пещеру вновь певец сошел

И там вовек пребудет,

Пока глас трубный в Судный день

От смерти не пробудит.

Отцы святые, вы мирян

С доверьем принимайте,

Коль исповедаться хотят,

Грехи им отпускайте.

Неравный брак

Устный фольклор

«Капусту ел и репу ел,

Уйти из дома захотел.

Добавила бы мать мясца,

Я б с ней остался до конца.

Когда б охотником был я,

Купил бы три себе ружья.

Ружьишка три, большого пса

Да девушку, как колбаса».

Красавицу он повстречал

Раз в чаще, севши на привал.

Она была как колбаса,

Могла жить без ружья и пса.

Он к матери ее привел,

А мать глядит за частокол:

«Сыночек, милый мой сынок,

Ты кабана, что ль, приволок?»

«Ах, мама, нет, то не кабан,

То милой девы крупный стан!»

«Коль это девушка твоя,

Заводь ее ты внутрь жилья,

Капуста с репой на столе».

«Лететь бы им на помеле,

Ведь я – мусье, капуст не ем,

Дай курицу ты нам хоть с чем».

Старуха взъелась на дитя

И говорит уж не шутя:

«Яйца четыре золотых

Она несет без выходных!

Да ты взгордился, я смотрю,

Девчонку притащив свою».

«Что ж, мама, нас не обижай,

Другого мяса подавай».

Старуха все смекнула враз,

Угомонилась сей же час

И, кошку в доме отыскав,

Ее сварила без приправ.

Тут дева молвила ему:

«Сие мне яство ни к чему,

Не ем я кошек и котов.

Пойду домой, там суп готов».

«Ты что! – обиженный вскричал. —

Она превыше всех похвал,

Из благороднейших пород!»

А дева – в лес, зажавши рот.

«Что с ней случилось, не пойму.

Куда бежала, почему?»

Тут аппетит на них нашел,

И сели сын и мать за стол.

Старуха учит за едой:

«Порядок мир утратил свой:

Аж кошек перестали есть,

Мол, не про нашу кошки честь».

Колыбельная

Из «Народных сказаний Отмара»

(Бремен, 1800)

Хальберштадтский Буко,

Протяни нам руку,

Принеси на ножки

Красные сапожки,

С золотою оторочкой

Для любимого сыночка.

Ура-бурра, шутки прочь,

Уж карете не помочь,

Лошади увязли,

Сапоги погрязли,

Эй ты, кучер, не кричи,

Больше быстро не скачи.

Соловушка

Листовка

Соловей, как трель-то льется,

Сердце скоро разобьется!

Прилетай меня учить:

Что мне делать, как мне быть.

Соловей, ты все летаешь,

Воду из ручьев таскаешь,

Будто бы вкусней она

Чарки сладкого вина.

Соловей, где жизнь привольней?

В кроне липы тонкоствольной

И с соловушкой твоей?

Шли привет любви моей.

Евреи в Пассау

Из рукописного сборника духовных песен в коллекции Клеменса Брентано

Господь наш дал начало

Всем на земле вещам,

Теперь пора настала

Воспеть Его и нам.

Слыл Айзенхаммер Кристоф

Злодеем записным,

В Пассау он был неистов,

Никто не сладил с ним.

Решил он, что евреи

Окажутся добры,

Дадут их казначеи

Награду за дары.

Ему сказали: ладно,

Неси дары сюда,

Нам прыть твоя отрадна

Заплатим без труда.

В ночь бурную украдкой

Пришел безумный тать

И принялся облатки

Из церкви воровать.

За восемь гульден дали

Ему без лишних слов,

Ведь за одну считали

По тридцать пфеннигов.

Спешат евреи к храму,

Хлеб к алтарю несут,

И нож втыкают рьяно,

Верша свой мрачный суд.

Вдруг видят, кровь струится

С облаток тех святых,

И образ нежный зрится:

Дитя в летах младых.

Объемлет страх их шаткий,

К раввину все спешат,