Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс Страница 135

Боль в её словах была настоящей, живой. Она резала меня изнутри острее любого клинка, но я не отвела взгляд, не попыталась защититься.

Я заслужила это. Каждое слово. Каждое обвинение.

— Ты права, — сказала я, и голос дрогнул впервые за долгое время. — Во всём права. Я целилась убить. Использовала магию смерти на наконечнике, чтобы удар был наверняка смертельным.

Сглотнула комок в горле.

— Но знаешь, что самое ужасное? — продолжила я тише, и слова стали почти шёпотом. — В тот момент, когда я выпустила тетиву, я не думала о последствиях. Не думала о том, что это разрушит тебя, что заставит страдать. Я думала только о собственной боли. О том, как Кейлан использовал меня, манипулировал мной, заставил поверить в слова любви, которые были ложью.

Рука легла на грудь, туда, где под тканью билось сердце.

— Я была оскорблена, унижена. Разозлена настолько, что магия кипела под кожей, требовала выхода, требовала крови. И я дала ей то, чего она хотела. Направила всю ярость, всю боль в тебя, потому что ты была причиной его предательства, потому что ради тебя он пошёл на всё.

Голос надломился окончательно.

— Но это не оправдание. Ничто не оправдывает того, что я сделала. Я — древняя фейри, прожившая тысячелетия, я должна была быть мудрее, сдержаннее. А вместо этого поступила как избалованный ребёнок, что ломает игрушки, когда не получает желаемого.

Я опустила голову снова, и корона накренилась ещё сильнее, но я не исправила её, позволяя ей быть тяжёлой, неудобной, напоминанием о том бремени, что несу.

— Я не прошу тебя простить меня здесь и сейчас, — продолжила я тише. — Не жду, что ты обнимешь меня и скажешь, что всё в порядке. Потому что это не так. Не будет в порядке, может быть, никогда.

Подняла взгляд снова, и в глазах стояли слёзы, которые я больше не пыталась скрыть.

— Но ты должна знать правду. Всю правду, без прикрас и манипуляций. Моя стрела не была просто актом жестокости. Она была жертвой. Эквивалентным обменом, который требуется для великого чуда.

Элиза замерла в объятиях Кейлана. Я увидела, как тело напряглось, брови сошлись на переносице в непонимании.

— Что? — выдохнула она. — О чём ты говоришь?

Руки Кейлана сжали её сильнее инстинктивно, и тьма вокруг них закружилась быстрее, но он не прерывал, позволяя мне говорить.

— Законы мироздания, — объяснила я, и голос окреп, стал более уверенным. — Чтобы что-то обрести великое, нужно потерять не в меньшей степени. Баланс должен быть соблюдён всегда. Кейлан умер за тебя, принес высшую жертву, и древние силы обратили на него внимание, дали шанс на воскрешение.

Я медленно встала, и движение было плавным, полным достоинства, несмотря на слёзы на щеках. Крылья Морикая сдвинулись за моей спиной, следуя за моим движением, оставаясь защитным барьером.

— Но простая смерть от стрелы не была бы достаточной жертвой. Тысячи воинов умирают каждый день за своих любимых, и никто из них не воскресает. Нужно было что-то большее. Что-то, что отмоет прошлые грехи, что уравновесит чашу весов.

Шагнула ближе, и наши лица оказались в футе друг от друга. Только тьма Кейлана и крылья Морикая разделяли нас, два барьера, две защиты, что могли взорваться в любую секунду.

— Моя стрела, пропитанная магией смерти, выпущенная из ненависти и боли древней фейри, стала тем катализатором, что превратил его смерть из обычной в священную. Она отмыла его грехи. Дала древним силам причину обратить внимание. Преподнесла на блюдечке возможность стать Королём Тьмы, получить силу, корону, бессмертие.

Голос стал тише, полон горечи.

— Без моей стрелы он бы просто умер. И всё. Никакого воскрешения. Никакой короны. Никакой вечности с тобой. Так что в каком-то извращённом смысле... я дала вам обоим то, чего вы хотели больше всего. Друг друга. Навсегда.

Тишина повисла тяжёлая, давящая. Я видела, как Элиза обрабатывает информацию, как в глазах отражается борьба эмоций. Тело в объятиях Кейлана дрожало мелко, и он прижимал её сильнее, губы шептали что-то успокаивающее в волосы, тьма оплетала нежнее.

— А ты? — спросила она наконец тихо, и в голосе было что-то новое, похожее на сочувствие. — Ты сказала Кейлану, что осталась ни с чем. Что это значит?

Усмехнулась горько, и звук вышел надломленным.

— Это значит, что я отдала часть себя для вашего счастья, сама того не желая. Моя магия, моя боль, моя ярость — всё это стало топливом для чуда, которое вернуло его к тебе. А взамен... — Пауза. — Взамен я получила ещё один шрам на душе. Ещё одно воспоминание, которое будет преследовать меня вечность. Ещё один грех, который невозможно смыть.

Опустила взгляд на руки, и пальцы дрожали едва заметно.

— Но я не жалуюсь. Не прошу сочувствия. Потому что в итоге... в итоге баланс был соблюдён. Вы получили друг друга. Я получила Морикая обратно. Мир продолжил вращаться. Просто цена была высока для всех нас.

Я шагнула ближе.

— Элиза, — произнесла я, и имя вырвалось мягче, чем я ожидала. — Я не прошу тебя полюбить меня. Не прошу дружбы или доверия. Но прошу принять моё извинение. Признать, что я была неправа, жестока, что причинила тебе боль, которую ты не заслуживала.

Протянула руку вперёд ладонью вверх — древний жест мира, покорности, тот, что использовался тысячелетиями между фейри, когда нужно было показать, что не несёшь угрозы.

— И если когда-нибудь, спустя годы, столетия, тысячелетия, ты сможешь простить меня... — Голос надломился. — Я буду ждать. Терпеливо и смиренно. Потому что ты заслуживаешь эту власть надо мной. Заслуживаешь право решать, достойна ли я прощения.

Элиза смотрела на протянутую руку долго. Лицо было бледным, глаза блестели от слёз. Магия вокруг неё колебалась, отражая внутреннюю бурю.

Кейлан не отпускал её, но я видела, как что-то изменилось в его объятиях — они стали мягче, менее защитными, больше поддерживающими. Тьма начала медленно отступать, щупальца распустились, отползли назад, давая ей пространство для собственного решения. Он склонился, прошептал что-то на ухо, и она кивнула едва заметно.

Потом медленно, очень медленно она шагнула вперёд, выходя из его объятий, но его рука осталась на её талии — лёгкое прикосновение, напоминание, что он рядом, что она не