Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич Страница 12

— В Герцогстве Тоскании у князя д’Фуркево было забытое им когда-то имение. Оно совершенно затерялось в скалах острова Эльба. Это прекрасное место для ваших устриц, донна Каталина. О нём никто не знает. Мы только пересечём Средиземное море, это путешествие всего нескольких дней. Графиня Дениза делла Гутьеррес может спокойно предъявить на него свои права наследования. Их вряд ли кто оспорит.

Я в удивлении взглянула на сеньора Эдуарда. И была поражена тем, как он смотрел на меня. Не читала в его глазах любовь, потому что он не был для меня отцом. Нечто другое происходило между нами, особая связь, которая не была связью дитя и её родителя, но которая была в разы сильнее… Её скрепила вечность, помогая преодолевать нам трудности. Как когда-то рассказывал князь д' Арагонна про души, родственные не по рождению в этом суетном мире…

Глава 6

— Любовь, это танец для нас, для двоих.

Услышит она его тихий шёпот. Скромно горящая свеча у алькова не станет помехой.

Для них не будет стеснений… Мужчина, склонившись, вскоре прошепчет со страстью, те заветные слова, полные нежности и любви, которые она ждёт весь день от него. Их взгляды пересекутся и древний ритм, как сама жизнь поймают их сердца.

— Какое счастье прямо сейчас прикоснуться к твоим, ждущим поцелуев губам. Ведь ты ждала этого момента? Душа моя.

Его пальцы коснуться трепещущих струн, и нежно прильнув, почувствовав негу в награду, зажжётся желанием и чувством всё у неё внутри.

— Ваш поцелуй так откровенен сегодня, княжна. Я почему-то начинаю мечтать, что мы именно в эту ночь, полную романтики и тайн познаем неизведанное…

Его голос так губителен, она сгорает от вожделения.

«— … мой Ангел, мой демон, восставший из небытия».

Жаркие поцелуи, они везде… теряя рассудок от страсти, княжна раскроется навстречу смелости и безрассудству.

«— … вновь, как когда-то».

— Мы сплетаемся страстно, в любви и мир вокруг нас исчезнет навсегда… Моя Элена, моя навеки.

Таинственный шёпот и тихий смех.

Её.

Они надышаться не могли друг другом всё это время.

И она что-то нежно шептала про себя, лаская пальчиками его жёсткие кудри и широкие плечи.

Познавая вновь. Его облик.

Порой слышны были тихие всхлипывания и нежные стоны.

Всё ниже и ниже опускаются следы от жарких поцелуев…

Блаженство и страсть правили балом…

«— …любовь, это танец для них… для двоих».

Невинная и неискушённая, она вновь изучала таинства любви. Следуя всё дальше и дальше за своим учителем.

Познав муки потерь и вечных поисков они, получив то, о чём мечтали годами и, став мудрее на целую жизнь, будут шептаться о чём-то до утра, вверяя друг другу свои тайны.

Просыпаясь вновь и вновь в объятиях другу друга, не смогут утолить жажду обладания, и их сердца забьются в унисон, с новой силой, а линии судьбы переплетутся словно созвездия на небесном атласе, рождая собой одно очень яркое и очень далёкое, и ещё такое неизведанное — созвездие, а может, новую Душу, которой суждено стать плодом этой вечной любви.

* * *

Мы отпустили их на целый месяц. Иногда встречая только за ужином. Делая вид, что ничего не происходит. И только маленький Огюстен требовал свою крёстную, ревнуя и желая всё её внимание только для себя.

Их фигуры, державшиеся за руки, очень часто виднелись вдали. Уходя ближе к горам, когда солнце уходило на покой, они сидели возле огня, рассказывая друг другу о себе. Шептали признания для себя, для него, для звёзд… и могли, не скрываясь говорить о далёком прошлом… а после молчали, слушая звуки Вселенной.

«— … наш Создатель, Бог — ведь он везде… во мне и в нём… отчего человечество так слепо строит для него дома, именуя их храмами, если каждое создание во Вселенной и есть Создатель, и есть храм… от Бога».

Она боялась этих мыслей. Не доверяя их никому. Размышляя над судьбами тех людей, кто всё же делится такими же помыслами с близкими. Проповедуя о том, как видят этот мир, а после, преданные всходят на костёр инквизиции:

«— … получается, что они такие же, как мы,… просвещённые. Человечество ещё не готово… и, возможно, будет неготовым никогда, будто всё святое писание и создано лишь для того, чтобы оградить Души от знаний»…

Бесконечно долго всматриваясь в друг друга, и звёздное небо, они бесспорно понимали истину, что заключалась для всех в великой тайне…

* * *

В прошлом рыцарь Мальтийского ордена и офицер гвардии Его Величества Людовика XIV, статный мужчина, приятный во всех отношениях, внимательно слушал графиню делла Гутьеррес. Он будто ловил каждое слово мадам Денизы, восхищаясь образованностью и неискушённостью молодой вдовы.

Строгая чёрная сутана, отделанная красным, парадным цветом кардинала, вовсе не мешала ему наслаждаться их общением, а точнее, её обществом.

Они вместе разбирали молитвы на латыни, делая их более понятными для слушателя. При этом не старались переводить их, следуя протестантским канонам. Нет. Работая только над произношением, понимая всё сказанное ими, эти двое, словно найдя другу друга с восхищением, произносили слова великого послания для человечества.

И для них они были музыкой. Великой и безграничной.

Много времени просиживали в библиотеке, стараясь сделать так, чтобы слова, произносимые священниками, были более доступны для разума молящихся.

— Служба, она должна звучать торжественно и благонравно. Людям необходимо внимать звукам в храме, душой просвещаясь, понимая, о чём идёт речь. Воистину для служителей церкви должны открыться академии.

Кардинал был за реформы. Реформы просвещения для католических церквей. Его не волновали простые селяне и рыбаки. Ведь все они созданы богом для достижения Его целей.

— Ватикан, несомненно должен учредить академию для католических священников…

— Аминь, ваше преосвященство. Так и будет, библия и далее будет звучать на латыни, ведь благодаря влиятельному латинскому переводу Вульгаты Ветхий и Новый Завет стали истиной для всего католического мира.

Они совершали прогулки к усыпальнице последнего барона Николя де Беккариа и его супруги маркизы Анны д' Аулестия и латынь была тем, что объединяло их разум.

Они мечтали увидеть копию издания Лукреция на этом языке, что хранилась в библиотеке герцогского дворца во Флоренции.

— Вы рассуждаете очень по-научному, ваше преосвященство, зная высказывания этого философа наизусть, вы верно подвергали анализу каждое его слово. Вы мыслитель и великий критик, это подтверждают ваши слова о том, что материя и Вселенная безграничны и находятся в постоянном движении и развитии, и что человек не должен