Затмение; Год 1666 – Часть 4 - Нора Ольвич Страница 10

Чтобы вернуться…

Он знал.

Они вернулись. Как и Он. Как все.

Их влекло друг к другу.

Его мучили эти мысли, которые противоречили всем его понятиям о религии, и всё же….

Отчего думы словно призраки прошлого тревожат его своим тихим шёпотом?

Хотя нет… он явно потерялся, наблюдая за портретами словно за живыми людьми.

Этого, конечно, не может быть. Напряжённые годы работы тайным советником и секретарём Её Величества дают о себе знать. Ему безусловно нужен отдых вдали от всего мира.

И всё же…

…они были украшением семейной галереи рода д' Фуркево. Изображения незнакомых лиц, освещённые утренним солнцем, скрывающие в себе тайны и истории прошлого, словно магнитом притягивающие его внимание.

В который раз.

Серьёзные, пытливые, очень живые и иногда задумчивые взгляды с портретов неукоснительно подталкивали его к мысли, которая витала в его сознании с самого того момента, как он вошёл в парадные двери этого дома.

«— … я причастен к этой семье, к её истории и ко всем этим людям. И особенно к ней».

Княжна.

Он сразу нашёл портрет знакомой незнакомки, на которую она так была похожа.

Княгиня Жанна д' Фуркево, супруга основателя рода. Он не мог взгляда отвести от неё. Эта дама, она будто старшая сестра княжне Элене. Как такое возможно?

Прекрасные черты… они проявлялись… для того чтобы раствориться и явиться вновь. Каждый раз, когда лучи утреннего солнца начинали освещать её лик.

Мадонна, Она ли это?

Он не знал, как. Не предполагал, когда, но был уверен, что бывал уже здесь, возможно… в раннем детстве. Он видел эти портреты. Знал многих, кто взирал сейчас на него со стен старинного замка.

«— … но ведь этого не может быть»,

— шептали его губы, когда он только увидел долину со строением на холме из своих снов. Уже тогда ему казалось, что он был в этом месте.

Он помнил его!

Они наблюдали за ним.

Особенный взгляд основателя рода. Он действительно был особенным. Живым и пронизывающим все его мысли. Представлялось что, он преследовал его и за пределами галереи, призывая подойти как можно ближе, чтобы слиться с ним в единстве души.

Аромат старины и истории заполнял залу и весь замок с его старинным убранством. А ещё он старательно заполнял разум.

Ничто не оставляло сомнений, все эти люди вышли всего лишь на мгновение. Просто отлучились. Они несомненно вернуться, для того чтобы сказать ему что-то очень важное. С замиранием сердца мужчина понимал, что тянуть более не имеет смысла. Он должен объясниться с той, которая занимала все его мысли.

«— … защити её, оберегай и люби, она жизнь и Вселенная наша»,

— он будто внушал это своим взглядом.

Суровый основатель рода д' Фуркево.

«— … она должна знать о моих чувствах, все эти венецианцы и французы, что пытаются очаровать представительниц старинного рода, они не зря вьются рядом как коршуны»,

— говорил он в ответ.

— … она действительно жизнь и Вселенная… Наша.

Дальние гостевые покои, в которые его поселили, навевали грусть и тоску по тем дням, когда на судне она всегда была рядом. Его княжна. Сегодня вновь не было утреннего кофе с ней, как когда-то на палубе галеона.

Семейный завтрак в огромной гостиной под присмотром женщины, сидящей в кресле на портрете, состоялся будто по сценарию из спектакля. Они называли её бабушка д' Сов.

И он поймал себя на мысли, что также помнит эту даму, именно сидящей в этом кресле.

«— … я будто схожу с ума, если её не будет рядом ежеминутно, это и случиться со мной…Элена»!

Страх и волнение захватывали его изнутри, когда он пытался представить себе, как будет объяснять ей свои чувства, своё предположение об их судьбе, он снова и снова перебирая слова в голове рисовал эту сцену.

И чудился ему прекрасный сад, увитый плетущимися розами, ажурная беседка и фонтан рядом. И перстень матушки, зажатый в ладони.

«— … отчего же я вижу этот сад и испуганную девушку, что спешит ко мне будто за спасением, кто посмел…»?

Минуты тянулись медленно, для графа время потеряло счёт, оно практически не существовало. Ему казалось, что вот-вот его сердце просто остановиться, призраки захватят разум и свидетелями его безумства станут все эти лица, будто уже с великим участием взирающие на него.

— Ваша светлость, мы потеряли вас. Отчего вы одни? Наши предки смутили вас своими строгими ликами?

Её глаза оттенка глубины морской таинственным блеском гипнотизировали его, а нежный ореол губ складывался во фразы, которые проливались по капле бальзамом на его уставший разум.

— Княжна. Я верно не совсем в себе, — грустная улыбка была подтверждением его слов, — все эти люди, я будто видел эти портреты ранее, и был в стенах этого старинного замка. Когда-то. Но ведь этого не может быть.

— Почему? Не может…

Она подходила всё ближе, очень осторожно тянула к нему свою ладошку. Одно только слово, сказанное ею, дало ему надежду…

— Кого вы помните, граф? Кто вас так смущает из них, что вы потерянно застыли в этом зале.

— Возможно, позже, я всё вам расскажу. Ведь сейчас вы сочтёте меня безумцем и откажите мне…

— Откажу?

Взгляды их встретились, сердца, казалось, объединились вновь:

— Я никогда не переставал любить вас….

Слетело с его губ.

Это сказал он? Или тот, что взирал на них, строго сведя брови на лице.

Она замерла от этих слов. Всё исчезло… Звуки большого дома. Образы на портретах.

«— … он вспомнил»?

— Вы помните?

— Я будто вновь у ваших ног… вверяю в ваши руки свою жизнь. И это уже было когда-то в саду у беседки. Моя княжна.

Он преклонил колено и его губы коснулись похолодевшей руки девушки. На её пальчике блеснуло кольцо.

То самое.

— Вы не откажете мне?

— Я никогда не переставала любить вас… мой князь. Я надеялась найти вас, всегда. Мечтала, что мы снова сможем встретить друг друга. Когда-нибудь.

Голос звучал тихо, он словно исследовал его. Боясь спугнуть что-то очень важное. Он не совсем понимал смысл её последних слов. Многое было словно в тумане.

Граф уяснил главное: это не отказ.

Это согласие… но как оно необычно.

Вглядываясь в перстень знакомый по снам и видениям, он наполнялся чем-то необъяснимым. Она направляла их шаги к портретам, пытаясь объединить всех в одно целое.

Будто веря, что, работая над изображениями старинный художник, стараясь в их душу проникнуть, позаимствовал