Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис - Наталья Самсонова Страница 10

Я же пожала плечами:

— Отчего же? На мой взгляд, это была очень хорошая беседа, мы многое от вас узнали.

Через минуту мы услышали, что целители умеют очень грязно и изощренно ругаться. Конечно, Острави сдержался и вышел, но уголок ковра, сунутый в дверь, позволил нам с тетушкой насладиться звуками отчаяния.

— Не думала, что это физиологически возможно, — покраснела Лукреция, выслушав особенно залихватский пассаж.

— Он целитель, ему видней, — ошеломленно отозвалась я, — хотя, конечно, немыслимое предположение…

Бегло осмотрев малый библиотечный зал, мы с тетушкой переглянулись и вздохнули. На полках были собраны приключенческие романы и исторические хроники. Ни магических фолиантов, ни научных журналов.

— Слуги будут портить нашу еду. — Лукреция села на диван и похлопала рукой по свободному месту. — Ты понимаешь это?

— Я никогда не жаловалась, но… Травля меня не пугает, тетушка.

Устав страдать, я стала самой ядовитой тварью пансиона благородных магесс.

— Взрослые подвели тебя. — Лукреция обняла меня.

Я позволила себе утонуть в горьковатом аромате ее духов. Прикрыв глаза, просто размеренно дышала, усмиряя взметнувшееся пламя.

Тихий скрип заставил меня вздрогнуть. Подняв голову, я посмотрела на дверь, и тетушка тихо сказала:

— Господин приходил, я сделала вид, что не вижу его.

— И он ушел.

— И он ушел.

Растерев лицо руками, я со смешком проговорила:

— Знаешь, учитывая всю таинственность, начинаю думать, что он хочет обнести королевскую сокровищницу. Иначе зачем ему мастер щитов?

Мы не говорим этого вслух, но тот, кто умеет ставить колдовские барьеры, умеет их и вскрывать…

***

К вечеру в мою комнату доставили роскошное тяжелое платье, в котором сочетались серебро райн-Торландов и глубокий фиолетовый цвет райн-Рейвисов.

— Богато, — цокнула языком тетушка, — но позорно. Хайлен – дурачок, как и все мужчины.

Проследив за ее взглядом, я согласно кивнула:

— Да уж.

Платье, объективно, было великолепным. Могло бы переплюнуть даже туалет королевы. Да что королевы – королевской фаворитки! На последнюю Этерланд Седьмой никогда не скупился.

Вот только ткань все еще хранила в себе отпечаток магии бытового мага. После магического пошива вещам нужно вылежаться, иначе любой сможет расплести заклятья и наряд сползет с меня ворохом атласа и бархата.

— У меня нет ничего, что могло бы его заменить. Кроме того сиреневого платья. — Я постучала пальцем по губам.

Хайлен райн-Торланд генерировал неприятности, как амстековая катушка свет. И нет, я не могу пойти на королевский бал плохо одетой. Точнее, пока я была незамужней девушкой, мои платья более чем соответствовали моему статусу. Но сейчас…

— А знаешь, это не должно быть только моей проблемой, — зашипела я. — Элиза!

Через несколько минут в комнату вбежала моя служанка.

— Сообщи лорду райн-Торланду, что если он немедленно не придет в мои покои, то на королевский бал потащит меня за волосы, — процедила я.

— Так нельзя, — вытаращилась Элиза.

— Это мое последнее слово.

— Но… Ой.

Служанка бросила взгляд на платье и, будучи слабой колдуньей, тоже почувствовала остаточную магию, затаившуюся в швах.

— Как нехорошо. — Она прижала руки к щекам.

— И подай чай, — добавила я, отходя к окну и стоящему подле него столику.

Тетушка присоединилась ко мне и предложила пари:

— Вместо твоего мужа придет Анхель.

— Не буду спорить, — отозвалась я. — Мне тоже так кажется.

Минут через тридцать в комнату вернулась Элиза. На ее щеках цвел нездоровый румянец, а глаза блестели от непролитых слез.

— Тебя обижают другие слуги? — пытливо спросила тетушка.

На что Элиза только и шепнула:

— Не пейте чай.

Мы с Лукрецией переглянулись и синхронно вздохнули. Плохо, когда слуги любят своего господина. Очень плохо.

— Придется обзавестись всем своим, — я постучала пальцем по губам, — но как, если Хайлен не выпускает нас из дворца?

— Меня выпустит, — пожала плечами тетушка.

— И щиты поднимет, — фыркнула я.

— Пробьюсь, — воинственно приосанилась Лукреция.

Тяжелые шаги и увесистые удары трости об пол возвестили о прибытии мастера Острави.

— Герцог…

— Не знает, что делать с молодой женой, а потому пока что постигает эту сложную науку в библиотеке, — ехидно пропела тетушка. — Мог бы, как целитель, поговорить с ним о пестиках и тычинках.

— Язва, — тяжело вздохнул мастер Острави.

Тетушка тут же приняла виноватый вид:

— Прости, Анхель. Я не подумала…

На лице целителя отразилось чистое изумление, и Лукреция, сделавшая паузу, договорила:

— Что тебе и самому это неведомо. Все твари да твари. Чай будешь? Нам только-только с кухни принесли.

Элиза заполошно пискнула и прикрыла голову руками.

— Правда, моя служанка советовала это не пить, — я мягко улыбнулась, — но ведь мне в доме герцога ничего не угрожает, верно? Про тетушку так сказать нельзя, а потому…

— А потому от чая я воздержусь.

Мастер Острави, покачав головой, бросил несколько заклятий в чашку, а после помрачнел:

— Никому это пить не стоит. Я разберусь. Но и вы…

— Это королевское «мы» или у вас, мастер, есть претензии к моей тетушке? Она за завтраком ничего лишнего себе не позволила, — я усмехнулась. — Но, как ни странно, говорить мы будем не об этом.

Целитель изобразил на лице живейший интерес:

— Что же вас беспокоит?

— На вашем месте должен быть герцог райн-Торланд, но, — тут я пожала плечами, — вы же сами вместо него пришли.

Подавшись вперед, я положила руку на его ладонь и, хлопнув ресничками, томно произнесла:

— Дорогой, скоро бал, а мне нечего надеть.

Первое, что сделал целитель, — бросил в меня диагностическое заклятье.

— Женская истерия уже давно не диагноз, — усмехнулась я, отстраняясь.

— А образ жизни, — буркнул он. — В чем дело? Вам не нравится платье? Ну…

Наигранно тяжелый вздох тетушки прервал речь мастера Острави:

— Боги, все хуже, чем мы думали.

— Платье великолепное, — я обернулась и бросила взгляд на наряд, — даже удивительно, что кто-то из вас смог подобрать что-то столь изысканное и при этом не чрезмерно вычурное.

Магистр возмущенно крякнул:

— Вы уж совсем нас за дураков не держите, нас консультировала лучшая швея столицы!

— А платье она вам продала? — вкрадчиво спросила тетушка.

— Нет, — мастер покачал головой, — но эскиз — ее. Так