От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев Страница 19

Киевские богатыри – это Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович, Дунай Иванович, Михайло Потык и многие другие. По сути, к числу киевских принадлежат почти все богатыри, упоминаемые в былинах, кроме троих новгородцев – Садко, Василия Буслаева и Гаврилы Алексича, а также «старших» богатырей – Микулы Селяниновича, Волха Всеславьича и Святогора.

Среди всей этой славной компании больше всего песен сложено – точнее, сохранилось до нашего времени – о трех богатырях: Илье, Добрыне и Алеше. С легкой руки Виктора Васнецова, автора знаменитого живописного полотна, эти трое нередко воспринимаются как единое целое, однако на самом деле они в былинах действуют по преимуществу самостоятельно и лишь изредка сходятся вместе. Богатырские поездки этих витязей описываются очень подробно, со множеством географических указаний, и из таких описаний мы, собственно, и черпаем в первую очередь сведения о былинной географии, а сказания о других киевских богатырях лишь дополняют эту картографию.

Средневековая европейская поговорка гласила, что все дороги ведут в Рим, а в былинах киевского цикла все дороги ведут в стольный град Киев, который помещался в центре воображаемой ментальной карты. Любой богатырь, откуда бы родом он ни был, рано или поздно едет в Киев – «послужить верой-правдой… защищать святую Русь». На былинной «киевской» карте этот город, «мати городов русских» по летописному выражению, будет своего рода «пупом мира», и все направления на стороны света нужно определять от него.

В поздних былинах на образ Киева как бы проецируется образ святого града Иерусалима: красна девица выходит из Киева, спускается к «синю морю», кладет книгу на «алтын-камень» и начинает оплакивать грядущую участь города, которому суждено быть сожженным татарами. В этом эпизоде очевидны переклички с другими былинными и заговорными текстами, в которых упоминаются море и «чудный камень» Алатырь, следовательно, былинный Киев начал со временем восприниматься в фольклоре как пуп земли, переняв это качество у Иерусалима.

Если мерить от Киева, на западе окажутся «земля Ляховитская» и «Литва поганая», на востоке – «лютые горы» и «леса дремучие», среди которых прячутся Муром с Рязанью, на севере – «Корела проклятая» и Веряжское море, а на юге – степи и Чистое поле.

Это поле – бескрайнее и дикое пространство, куда богатыри выезжают «искать славы» и совершать подвиги. Не нужно понимать слово «поле» буквально: в былинах полем может оказаться и лес, и степь, и гористая местность. Отличительная особенность Чистого поля – его дикость: там подстерегают всевозможные опасности, оттуда приходят чудовища и «злые татаровья». Иноземный богатырь Дюк Степанович едет в Киев из Галича (то ли с юга, то ли с севера, из Корелы) через Чистое поле – и вынужден преодолеть три «великие заставы»: на одной путь ему преграждают «змеи поклевучие», на другой – «львы-звери поедучие», на третьей – «горушки толкучие» или иные препятствия:

Да хорошо-де пошел в поле добрый конь…

Да повыше идет дерева жаровчата,

Да пониже иде облака ходячего,

Да он реки, озера между ног пустил,

Да гладкие мхи перескакивал…

Да налегала на молодца Горынь-змея,

Да о двенадцати зла-де ли о хоботах,

Да и хочет добра коня огнем пожечь.

Да доброй конь у змеи ускакивал…

Да налегал тут на молодца лютый зверь.

Да хочет добра коня живком сглотить…

Да доброй конь у зверя ускакивал…

Да налетало на молодца стадо грачев,

Да по-нашему, стадо черных воронов…

Да доброй конь у грачев ускакивал,

Добра молодца у смерти унашивал.

Народное христианство, о географии которого мы будем говорить отдельно, привнесло в былинную географию представление о Святых горах и Святой земле где-то за Чистым полем, возможно, на юго-западе. Там стоит «начальный Ерусалим-град» (Иерусалим) и течет река Ердан (Иордан), в которой, по стиху о Голубиной книге, «крестился истинный Христос и купался в ней», а потому она – «всем рекам мати».

В некоторых былинах упоминается, что по Святым горам ездит Святогор – один из первых и древнейших русских богатырей. Трудно сказать, образовано ли его имя от названия гор или, наоборот, он дал имя горам, которые в разных вариантах былин зовутся то Святыми, то Араратскими, а то одновременно теми и другими:

Поглядел богатырь в руку правую,

Увидал тут Илью Муромца,

Он берет Илью да за желты кудри,

Положил Илью да он к себе в карман,

Илью с лошадью да богатырскоей,

Поехал он да по святым горам,

По святым горам да Араратскиим.

Вообще, Святогор – одна из наиболее загадочных фигур русского былинного эпоса. Он явно принадлежит к архаическому слою былинной поэзии: этот богатырь, на словах признаваемый русским витязем, не может бывать на Руси, его «не приемлет Русская земля», а в исполинском облике Святогора отразились древние мифологические представления о героях; наконец, поведение Святогора – хвастовство силой – крайне характерно для героев эпохи обустройства мира, о чем мы знаем из множества фольклорно-эпических традиций разных народов.

Несомненная архаичность фигуры Святогора позволяет предположить, что Святые горы – поздний топоним, а в ранних былинах вместо Святых присутствовали какие-то другие горы, быть может, Сорочинские (Сарацинские), рубеж известной нашим предкам земли.

Само Чистое поле – почти бескрайнее и, как следует из его названия, пустое, незаполненное; в заговорах, которым эта местность тоже известна, оно настолько широко, что даже вмещает в себя Окиян-море: «В чистом поле Окиян-море, в Окияне-море белый остров, на том острове бел-горюч камень». Чистое поле может еще зваться Диким и совпадать с историческим Диким полем – областью между Доном и Днепром, границей между оседлыми территориями и владениями степняков-кочевников. В «Слове о полку Игореве» – не будем забывать, что этот текст также принадлежит к русской фольклорно-эпической традиции, – употребляется выражение «поле половецкое», и в нем тоже можно усмотреть отсылку к Чистому полю. Так или иначе, это граница между своим и чужим, между Русской землей и всевозможными напастями, причем граница открытая, которую потому нужно охранять особенно тщательно, – недаром богатыри ездят туда «полевничать», то есть совершать подвиги, и недаром именно на подступах к Чистому полю стоит богатырская застава.

Эта застава прикрывает «дорогу прямоезжую» от Чистого поля на Киев, и дозор на ней организован строго:

Не видали ни конного, ни пешого,

Ни прохожого они тут, ни проезжого,

Да ни серой тут волк не прорыскивал,

Ни ясен сокол не пролетывал.

Другие заставы стояли на пути в баснословное, как называли его, Индейское царство на юго-востоке от Руси и на западной стороне, откуда могли приезжать чужеземные богатыри-нахвальщики – Жидовин, Суровец-суздалец или даже «собака Калин-царь».

Города русских былин

Кроме Киева, на былинной карте имеются и другие поселения – Чернигов, Галич, Смоленск, Муром, Ростов Великий…

Но, повторимся, накладывать былинную географию