Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу - Александр Евгеньевич Бурцев Страница 176

— Поди на росстань (место, где пересекаются дороги), сруби березу, встань на пень и скажи: „Эй, эй, эй, покажись не мал, не велик, со средственного человека (т. е. со взрослого обыкновенного)“, не забудь прибавить этого, а то он тебе покажется страшилищем, и испугаешься, да еще сними с себя крест, а как выйдет, ты и скажи: „Отдай жеребенка“, — и через день найдешь его на том же месте.

Ерема, мой сватушка, не боится ни креста, ни песта, пришел на перекресток, срубил березу, встал на пень и зарыкал, что леший, а голосина у него здоровенный:

— Эй, эй, эй, выдь, покажись со средственного человека.

Вдруг и в самом деле вышел человек и спросил:

— Чего те надо?

— Отдай жеребенка, — едва мог проговорить Ерема, хотя и не робок был, да все-таки испугался.

Человек скрылся, а Ерема пошел домой. На другой день, а это было уже дней через 6, он нашел на том же месте своего жеребенка».

3) Третий мой сосед, который слывет в деревне за вруна, рассказывал мне, как его водил леший.

«Осинес мне пришлось ночью идти из Новолоку (дер.) со сходу домой, а ночь хоть в глаза ткни. Иду уж на память, подхожу к своему полю да и думаю: „У этих завор (ворот) пошаливает и пугает“. Только что подумал, слышу, догоняет, обернулся — здоровается, по голосу слышу: наш Ванько. Я обрадовался и говорю:

— Где был, Ванько?

— Да ходил вот в Лешино (назв. дер.), было небольшое дело.

Вот и пошли мы. Идем уж порядочно времени, своей деревни не видно, а ведь и всего-то до нее 2 вер., я и говорю:

— Кой черт мы с тобой, Ванька, долго идем?

— А вот и гумна видна, — сказал тот.

Идем. Слышу, у меня ноги промокли, и думаю: кой черт, кажется, сапоги новые и дорога сухая, неужели не так идем? Смотрю, кочки, и чувствую, что идем болотом. Вижу, дело неладно, и давай читать воскресную молитву: „Да воскреснет Бог и разыдутся врази его“ (по-староверски). В нашем приходе много раскольников. Вдруг мой Ванька захлопал руками, захлопал и скрылся, а я остался в болоте и не знаю, куда идти. На мое счастье, зазвонили на колокольне, я по звону и догадался, что завел „он“ меня в жаравичное болото (жаравица — местное название клюквы), с 1 версту за деревню».

— Да ведь ты мастер врать, — сказал я ему.

— Вот мне с места не сойти, если вру.

— Да мне, старички, что-то плохо верится, пока сам не увижу лешего — не поверю.

Один мужик на это сказал:

— Вот что ты сделай: ты часто ходишь в сузомок (лес) на озера удить рыбу. Ночью ты выйди из избушки, повались поперек дороги (тропинки), лежи только до полночи, а с полночи леший проваливается сквозь землю; леший обязательно пойдет этой тропинкой и разбудит тебя, и тут ты его можешь увидеть.

Бывает, что лешие защекочивают до смерти заблудившихся. Похищенных женщин и детей леший учит на худые дела, например: во время пожара заставляет раздувать огонь, наставлять всех и каждого на худое — драки, ссоры, кражи. Леший со своими похищенными может ходить везде, только не может зайти в те деревни, где есть совсем черный петух, двуглазая собака (т. е. такая, у которой над глазами есть пятна вроде других глаз) и тришерстная кошка (три сорта шерсти полосами). Лешие напускают на стада волков и медведей. Пастухи в таком случае берут у знатоков отпуска и при этом обещают лешему корову или две, тогда при помощи лешего пасут целое лето. Обещанных же коров обязательно съест волк или медведь.

Лешего можно вызывать. Для этого выходят в лес, снимают крест, обчерчиваются кругом, вызывают лешего и спрашивают, что нужно… Обчерчиваться нужно лучше, чтобы черта была видно кругом, а то леший может вытащить из черты и замучить. Когда придет леший и станешь с ним говорить, обязательно нужно запомнить первое слово, которое скажешь, и до тех пор, пока не вспомнишь его, он будет разговаривать с тобой до пения петухов. (Какие слова и приговоры нужно для вызова лешего, к сожалению, ни от кого не мог узнать.)

Записано П. Бурковым в Пудожском уезде

Рассказ про водяного

Один крестьянин рассказывал про шутку водяного. Этот крестьянин и еще несколько других крестьян ловили однажды рыбу в реке. Когда наступила ночь, легли все спать в деревянный шалаш, рыболовные снаряды они оставили на улице. Вдруг слышат, что кто-то стучит в стену шалаша; один из крестьян спросил:

— Кто это и что тебе надо?

Тогда голос с улицы спрашивает:

— Что вам, мужички, связать или развязать?

Крестьяне догадались, что это водяной хочет подшутить над ними, и не знали, что сказать ему на это. Стали между собой советоваться и решили ответить водяному:

— Связать.

Когда рыболовы на утро встали, то увидели, что все рыболовные снаряды: сети, саки и проч. — привязаны крепкими узлами, так что распутать их не было никакой возможности. Посоветовавшись между собой, решили оставить сети нераспутанными до следующего утра. Когда наступила ночь, крестьяне опять забрались спать в шалаш. Только что улеглись, слышат: опять кто-то стучит в стенку шалаша и спрашивает:

— Что вам, мужички, связать или развязать?

Крестьяне обрадовались, что водяной сам предлагает им развязать, и все в один голос ответили:

— Развязать.

Рыболовы думали, что водяной распутает им сети. Когда на следующее утро они встали, то увидели, что все сети и бредни были распущены на тончайшие нитки. С тех пор ловить рыбу в этом месте крестьяне перестали, так как шалил там водяной.

В позапрошлом году моя мать с вочимом[182] уехали в казаки, и я долго не видалась, начала скучать. Раз вечером сижу этак и думаю: где-то теперь моя родимая матушка. Потосковала, поплакала и легла спать, смотрю, а ко мне тихо этак подходит моя мать и говорит:

— Я тебе, дочка, принесла в гостинец свежих яблочек, — и подает это мне их в запоне[183]. А я говорю:

— Поищи, мамуня, в голове.

Положила