Василиск. Алхимическая мутация - Александр Григорьевич Юрченко Страница 10

Оригинальность бестиарных сюжетов Хильдегарды сомнению не подлежит. Кто еще в Европе размышлял о лечебных свойствах грифонов и драконов? Хильдегарда создала условный бестиарий, не связанный ни одной живой нитью с античным бестиарием. Ее трактат «О тонкостях различных свойств творений Божьих» — это частный пример решения проблемы, заключающей в себе ключ ко всему средневековому мировоззрению, — проблемы соотношения абсолютного духовного принципа жизненного предназначения, недоступного опытному познанию, со всем тем, что ему противопоставляют природа и жизнь с ее земными благами. Если угодно, описание животных, птиц и рептилий в медицинском трактате Хильдегарды знаменует рождение настоящего средневекового бестиария (а также авиария и серпентария), где природное объявлено филиалом ада. Средневековье обрело христианский бестиарий, ничем не обязанный античным авторам. Ведь даже трактат Храбана Мавра «О вселенной» с его теологическими аллегориями выглядит как заметки на полях великой (античной) книги бытия.

Вернемся к василиску. Поражает будничное указание Хильдегарды на то, что смертоносное существо может обитать в соседнем поле или винограднике, крепости или доме. Опасное сближение противоположностей, инфернального и земного, — особенность ментальной картины мира Хильдегарды. Видения аббатисы смущали посредственные умы.

В 1147–1148 гг. в Трире под руководством папы Евгения II прошел синод, собравший влиятельное духовенство из Германии, Италии, Англии и Франции. Архиепископ Майнца доложил папе о Хильдегарде, в результате папа поручил авторитетной комиссии богословов познакомиться с самой пророчицей и ее видениями. Выводы комиссии оказались благоприятными для Хильдегарды: ее видения возвышенны, они от Бога. Фрагменты ее будущей книги «Знай пути» («Scivias») были доставлены папе и зачитаны на собрании синода. Рейнская аббатиса получила признание у самой консервативной группы общества. А диковинный василиск Хильдегарды в недалеком будущем получит высшую санкцию на существование. Это церковное решение имело непредсказуемые последствия.

Сколько лап у змеи?

От теолога Гонория Августодунского, занятого аллегорическими толкованиями, трудно ожидать загадок, тем не менее, они есть. Гонорий, современник Хильдегарды, толкует образ василиска, взятый из сочинений предшественников, где он отнесен к рептилиям. К какому именно виду существ причисляет василиска сам Гонорий — неясно, поскольку тот называет его четвероногим. То, что василиск означает смерть — ожидаемо, но что означает зверек ласка в аллегорическом мире Гонория? Птиц василиск убивает ядовитым дыханием, как о том говорится у Солина; у Исидора Севильского птицы гибнут под взглядом василиска. Внезапное появление у змеи четырех ног остается загадкой. Скорей всего, это результат усилий теологов, отреагировавших на созданный писателями и художниками светский бестиарий. Влияние же Хильдегарды Бингенской на творчество Гонория проявилось не в деталях, которые наследуют традицию, а в переводе василиска в категорию «смерти». Деформации этой виртуальной фигуры коснулись ее внешнего образа, а не свойств. Неизменным осталось лишь имя.

«Василиска же, или царька, считают смертоносным четвероногим животным, от дыхания которого погибает всякий, в кого оно проникнет. Пролетающие над ним птицы сгорают от его дыхания и падают замертво, теряя оперенье, словно оно опалено огнем. Эта губительная сила, делающая все безжизненным, преодолевается лаской. Василиск означает смерть, так как своим прикосновением убивает все живое. Птицы же падают с высоты, ибо предопределено при смерти телу лишаться души. Он [василиск] опирается на четыре лапы, подобно тому, как род человеческий четырьмя путями влечется к погибели, а именно: первый — через лицемерие, второй — через нарушение естественного закона, третий — через нарушение писаного закона, четвертый — через пренебрежение Евангелием. Все они побеждаются лаской, подобно тому, как плоть Христа смерть смертью попрала[20]»{31}.

В христианской письменности «аллегория» устанавливала связи между буквальным смыслом текста (в данном случае, зоологического) и возможными более глубокими, духовными смыслами представленных в нем образов. Содержанием христианской аллегории часто была реальность будущего. Так христианская аллегория становится подобной языческим оракулам и предсказаниям. Для человеческого рода у теологов были только мрачные прогнозы. Представление же об антипатии между василиском и лаской, восходящее к Болосу из Мендеса, причастному к герметическим знаниям эллинизированного Египта, не затерялось во времени, но, напротив, через пятнадцать столетий оформилось в аллегорию одного из важнейших христианских догматов: «плоть Христа смерть смертью попрала».

Во французском бестиарии XIII века, воспроизводящем анонимную компиляцию 1100 г., изображен четвероногий василиск (аллегория четырех путей погибели). На рисунке — фантастическое животное, передняя его часть как у петуха, а задняя часть звериная (или как у рептилии). В тексте поясняется: василиск — царь змей, которых он убивает запахом, а человека может убить взглядом, что как раз и показано на миниатюре (Dicta Chrisostomi. л. 54){32}. Типологически четвероногий василиск вполне сопоставим с крылатым грифоном, у которого передняя часть туловища орлиная, а задняя — львиная. В обоих случаях фигуры монструозных зверей сконструированы из двух частей. Разница лишь в том, что у грифона голова хищной птицы, а у василиска — голова безобидного петуха. Это обстоятельство представляется мне комичным. А то, что петух приобрел взгляд Горгоны, выглядит просто обезоруживающе.

Совсем иное изображение василиска представлено в английском бестиарии XII века: у него хвост дракона, лебединые крылья, гребень петуха и две птичьи лапы со шпорами{33}. Эта фигура своим рождением обязана алхимическому рецепту мастера Теофила. Но как ремесленный текст перешел в бестиарный сюжет?

Благодаря Александру Неккаму (нач. XIII в.) мы знаем, что такой переход совершился не сразу, да и особой необходимости в нем не было. Тем не менее, змеепетух появился на страницах бестиариев. Все эти таинственные перемены произошли в тени великолепной фантазии Хильдегарды Бингенской. Ее инфернальный василиск превратил позднеантичную змею в гибридное чудовище. В силу неясных причин эта искусственная фигура получила широкое признание. Ответ на загадку следует искать вне литературы о зверях.

Пока же рассмотрим примеры деформации. Анонимный автор Абердинского бестиария (1200–1210 гг., Англия) описание василиска заимствовал у Исидора Севильского, сократив концовку, где говорилось о маленькой змее. А на миниатюре мы видим гигантского хищного петуха со змеиным хвостом. Авторитет Исидора Севильского сохраняет свою силу лишь в описании свойств василиска, тогда как визуальный образ задан новым авторитетом. И в этом заключена загадка, поскольку в тексте говорится о змее, а изображено гибридное чудовище. Как объяснить «слепоту» средневекового человека? Уточню, в чем проблема. Существует зазор между текстом и художественным образом. Они просто не совпадают. Есть основания говорить о немотивированном «провале» во времени и внезапном появлении змеепетуха, внешне не имеющего ничего общего с античной змейкой. В самом тексте о змеепетухе