Песнь о Роланде. Коронование Людовика. Нимская телега. Песнь о Сиде. Романсеро - де Гонгора Луис Страница 115

Как испугались графы каррионские

Кончив трапезу неспешно, На скамье на драгоценной Крепко спит сеньор Родриго, Подперев щеку рукою. Сон Родриго охраняют Зять Диего, зять Фернандо И Бермудес — хоть гундосый, Но решительный в сраженьях. И они, чтоб скрасить время, Меж собою тихо шутят, Прикрывая рты ладонью, Чтоб не разразиться смехом. Вдруг, едва не руша стены, Разнеслись по замку крики: «Лев! Держите льва! Будь проклят Рохля, выпустивший зверя!» Дон Бермудес — тот не струсил, Но зятья Родриго — братья — Так от страха обомлели, Что куда уж тут смеяться! И, забыв понизить голос, Оба враз заговорили И мгновенно сговорились, Как им действовать вернее. Младший брат — Фернан Гонсалес — Опозорился навеки: Бедный, спрятался под Сида, Под его скамью забился. Старший брат его, Диего, Спрятался еще подальше, Он залез в такое место, Что и вымолвить не можно. И вбежали с криком люди, С грозным рыком лев за ними, Но с мечом в руке Бермудес Встретил яростного зверя. В это время Сид проснулся И возвысил грозно голос, И пред ним каким-то чудом Тотчас лютый зверь смирился, Даже завилял хвостом. Сид, обрадованный этим, Обнял хищника за шею И отвел его в зверинец, Говоря с ним, точно с другом. Все кругом дивились молча, Невдомек им, видно, было, Что хотя и лев ужасен, Но Родриго — тоже лев, И при этом он смелее. И веселый Сид вернулся Как ни в чем и не бывало И спросил у окружавших, Где ж они, его два зятя,— Словно разгадал их низость. Отвечал ему Бермудес: «Где один, — я знаю точно: Под скамьей лежит он, скрючась, Посмотреть хотел он снизу, Львица это или лев». Тут вошел Мартин Пелайо, Этот грозный астуриец, Он вскричал: «Сеньор Родриго, С вас подарок — еле-еле Вынули его». — «Кого?» — Молвил Сид. А тот ответил: «Вон того, другого брата. Есть места, куда и дьявол Не полезет, — так со страху Он залез туда. Смотрите, Он идет. Вы отошли бы: Чтобы стать с ним рядом, нужно Кучу благовоний сжечь». Загрустили оба брата: Ведь теперь их Сид невзлюбит! И за то, что осрамились, Отомстить   ему решили.

Как оскорбили дочерей Сида

Сговорились оба брата, Дон Диего с дон Фернандо, Оскорбить решили Сида И ковать измену стали. Мол, в свои владенья надо Им вернуться, и нужны им Жены их. А Сид и молвит, Дочерей мужьям вручая: «Вы, зятья мои, смотрите, Хольте их и уважайте, Как девиц дворянской крови И как жен своих любимых». И наказ его отцовский Те исполнить обещают. Только клятву дали графы, Добрый Сид садится на конь, И его сопровождают Рыцари его и слуги. По садам и палисадам Скачут с шутками и смехом, Но, одну проехав лигу, Сид остановил коня. А когда прощаться начал, Удержать не мог он слезы, Словно сердцем заподозрил, Что куют измену графы. И, племянника Ордоньо Подозвав, ему велит он Тайно следовать за ними, Закрываясь капюшоном И переменив одежду. Графы с женами своими Едут день, другой и третий И в дубовый лес въезжают, В лес, который прозван Корпес. Этот лес густой и темный, А деревья там до неба. Вот людей и свиту графы Далеко вперед услали, Лишь Диего и Фернандо Вместе с женами остались. Оба спешились в молчанье И с коней уздечки сняли, А сестер стащили с мулов, Жен своих, — рыдавших громко, — Всю одежду с них сорвали, И уздою начал каждый Люто сечь свою жену. Исхлестали их до крови, Больно шпорами кололи, Оскорбляли неповинных Непристойными словами, И покинули их, трусы, И глумились, уезжая; «Если вас мы оскорбили, Извините нас, сеньоры,— Мы ведь только отвечали Местью вашему отцу. Где уж вам идти за графов! Ваш отец нас обесчестил, Вы за то и заплатили. Он погибель нам готовил, Выпустив из клетки льва».

Ордоньо, племянник Сида, приходит на помощь сестрам

Справедливости у неба, Наказанья подлым графам Просят дочери Родриго, Молодые доньи — Соль И Эльвира. Бьются в путах, И, привязанные к дубу, Каждая кричит и молит, Но одно лесное эхо Отвечает им на крики, Ибо тут с начала дней Не бывало человека. Только вдруг идет пастух, И хотя мольбы их слышит, Подойти он к ним не смеет. «Подойди же, пожалей нас, Друг пастух, мы богом просим! Пусть твои стада тучнеют, Пусть растут, хранимы небом, И сыны твои, и дочки! Только развяжи нам руки, Ибо не твои же руки Так безжалостно, так подло Нас раздели и связали». Вдруг из чащи к сестрам вышел, Подошел Ордоньо славный, Наряженный пилигримом,— Как велел ему Родриго. Гнев и скорбь от них скрывая, Женщин быстро развязал он, А они его узнали И его целуют обе. Он своим плащом укрыл их, Чуть не плача, молвит: «Сестры, Пусть господь злодеев судит! Сид, отец ваш, не виновен, Вам король мужей сосватал, Но отец у вас достойный, И блюдет он вашу честь».