Люйши чуньцю (Весны и осени господина Люя) - Люй Бувэй Страница 66

практике означает вскармливание старших. Но и тот, кто готов вскармливать, испытывает затруднение в том, чтобы делать это с почтительностью. Тот, кто достиг умения делать это с почтительностью, все же с трудом добивается естественности; тот, кто добился естественности, с трудом сохраняет ее до конца, [до смерти родителей]. И лишь тот, кто, уже после того как родителей давно нет, так ведет себя по отношению к себе, чтобы не бросить ни малейшей тени на их честное имя, может быть назван вполне постигшим умение быть почтительным [до смерти родителей].

Доброжелательность – это доброжелательность по отношению к этому образу мыслей. Ритуальная учтивость и есть учтивость в этом смысле. Долг есть долг в этом смысле. Верность есть верность этому. Сила есть твердость в следовании этому. Радость – в следовании этому, горесть – в противоречии этому. Радостен будет тот, кто следует этому, и горестен – тот, кто этому воспротивится!

Глава вторая

Самое вкусное / Бэнь вэй

Когда в поиске начинают с корня, достигнут желаемого через декаду, когда же в поиске начинают с верхушек – только напрасно тратят силы. Ибо установление заслуг и славы зависит от корня дела. Таково изменение, совершаемое мудрым. Без мудрого же кто способен познать, что есть дело и что есть преображение? Поэтому и говорится: корень всему в обретении мудрого.

Девица из рода Юшэнь[105] собирала тутовые листья и нашла в дупле грудного младенца. Она поднесла его в дар правителю, и правитель велел повару кормить его. Когда же стали выяснять, откуда взялся младенец, выяснилось, что его мать жила над рекой И. Когда она забеременела, ей во сне явился дух (шэнь) и изрек: «Когда из ступки покажется вода, иди на восток и не оборачивайся». На другой день она увидела, как в каменной ступе выступила вода, рассказала об этом соседям и отправилась в путь. Отошла на восток десять ли и, оглянувшись, увидела, что весь ее город ушел под воду, а сама она в наказание за это превратилась в полый тут. Поэтому правитель повелел назвать его И Инем. Отсюда и пошла история о рождении И Иня из пустого тута.

Когда он вырос, он стал очень мудрым. Тан прослышал об И Ине и послал человека в местность рода Юшэнь, чтобы пригласить его. Но глава рода Юшэнь не согласился. Однако сам И Инь стремился на службу к Тану, и тогда Тан женился на одной из дочерей главы рода Юшэнь. Глава рода Юшэнь был счастлив и послал И Иня сопровождать невесту.

Ибо нет ничего, чего бы не сделал мудрый властитель, если он стремится заполучить на службу мужа, владеющего дао, и нет такого, чего не совершил бы муж, владеющий дао, если он стремится попасть на службу к мудрому властителю. Обретая друг друга, они пребывают в радости. Без всяких ухищрений сближаются они, без всяких условий доверяют друг другу. Они вместе изнуряют разум и истощают силы перед лицом опасностей и в тяжелые времена. Они радуются этому. Так и совершаются великие дела, так достигается величайшая слава. Никто не в состоянии совершить их в одиночку, ибо среди мужей находятся нелюдимы и самонадеянные, а среди властителей попадаются заносчивые и не терпящие советов. Тут уж былой славе приходит конец, устои государства под угрозой. Потому-то Хуан-ди посылал [людей] во все концы [страны] в поисках мудрецов, потому-то и преуспели Яо и Шунь лишь после того, как они обрели поддержку Бо Яна и Сюй Эра. Доблесть-дэ любого мудреца в том, чтобы распознать мудреца.

Бо Я играл на цине, а Чжун Цзыци слушал его игру. Перебирая струны, он предался мыслям о горе Тайшань. Чжун Цзыци сказал: «Как прекрасно звучит цинь! Величественно, как гора Тайшань!» Через некоторое время Бо Я предался мыслям о потоке, и Чжун Цзыци снова сказал: «Как прекрасно звучание вашего циня! Плавно, как течение воды!» Когда через какое-то время Чжун Цзыци умер, Бо Я разломал свой цинь, порвал струны и до конца своей жизни больше никогда не прикасался к циню, полагая, что на свете больше нет людей, достойных того, чтобы им играли.

Конечно, это касается не только игры на цине. С мудростью то же самое. Даже если имеются мудрецы, но им не оказывают должного приема, вряд ли они стали бы исчерпывать на службе свою мудрость. Так при неумелом управлении и самый сильный скакун не сумеет сам покрыть в день тысячу ли!

Когда Тан заполучил на службу И Иня, он в тот же день устроил очистительную молитву в храме предков – провел мимо рядов с факелами и обмазал кровью жертвенных свиней. На другой день он созвал двор, чтобы представить его, после чего он беседовал с Таном за тонкими кушаньями.

Тан спросил: «Можно ли узнать, о чем вы думаете?» И Инь отвечал: «Ваша страна невелика, в ней не может быть всего, что ни на есть. Все, что ни на есть, может у вас появиться лишь после того, как вы станете сыном неба». Из трех видов употребляемых в пищу животных живущие в водоемах всегда отдают рыбой, плотоядные – зловонием, а травоядные – козлятиной. Все эти малоприятные вещи можно, положим, сделать приятными на вкус соответствующей готовкой.

Если говорить о корне всякого вкуса, то начало всему – вода. Пять видов вкусов и три вида продуктов, девять способов варки и девять способов приправы достигаются работой с огнем. Иной раз нужно готовить быстро, иной раз – медленно, чтобы устранить присущие продуктам рыбный, зловонный или козлиный запах, необходимо не допускать ошибки в ходе готовки. Приправляя блюдо, нужно соблюдать меру и порядок в применении сладкого, кислого, горького, острого и соленого. Согласование их – дело чрезвычайно тонкое, ибо для каждого существуют свои правила.

Превращения, совершающиеся в тагане-котле, – нечто чудесное и непостижимое, что невозможно выразить словом и нечему уподобить при всем желании. Это столь же тонкое искусство, как стрельба из лука и управление колесницей, как игра инь-ян, как смена четырех сезонов – чтобы долго варилось и не разваривалось, было прожаренным, но не пережаренным, чтобы сладкое не становилось приторным, кислое – вяжущим, соленое – пересоленным, острое – пряным, пресное – безвкусным, сочное – жирным.

Самые прекрасные из мясных блюд – губы орангутанга, жаркое из птицы хуань-хуань, хвосты крупных ласточек, лапа зверя шудан, хвосты яков и хоботы слонов; яйца фениксов, что находят к западу от Текучих песков Люша и к югу от Красных гор Даньшань – они