Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис Страница 54

на своих европейских границах, почти ничего не говорят о том, что происходит внутри Европы. В этом есть поразительная последовательность, отчасти объясняемая тем, что османские хронисты рассматривали повествование о прошедших событиях как своего рода неизменную документальную запись, а не как личное мнение, и потому без стеснения переписывали друг друга целыми кусками. Даже учёный семнадцатого века Кятиб Челеби, который в других исторических и географических трудах проявляет известный интерес к Европе, в своей общей османской хронике почти не отходит от нормы. Его рассказ, например, о том, как до Турции дошла весть о Тридцатилетней войне, краток и характерен и почти дословно встречается у нескольких других авторов. Он вставлен в хронику событий за 1054 год мусульманской эры. В месяце шавваль того года, что соответствует декабрю 1644-го, сообщает он, в Стамбуле были получены донесения «от знатных людей пограничной крепости Будин» со следующим содержанием. Римский император Фердинанд пожелал склонить семерых курфюрстов, известных в Турции как семь королей, дать согласие на назначение его сына наследником императорского титула ещё при своей жизни. Поскольку один из этих курфюрстов был сторонником французов, император, по сговору с королём Испании, схватил и убил его. Французский король, преисполнившись гнева, заключил соглашение со шведом, который вторгся в немецкие земли и захватил старый город Прагу. Война продолжалась до 1057 [1647] года, когда был заключен мир. По его условиям австриец, сильно ослабленный, был вынужден уступить Эльзас Франции, а Померанию — Швеции.[202]

Это сообщение неверно датирует как вступление шведов в Прагу (когда они, кстати сказать, не сумели захватить старый город), так и Вестфальский мир, и обнаруживает поразительное незнание более ранних этапов войны, не говоря уже о её религиозных и политических сложностях. В другом месте, под заголовком «война французов и шведов против австрийских неверных», Кятиб Челеби даёт чуть более подробный рассказ. Он помещен среди событий 1040 (1630–31) года. Французский король Людовик (Людорик) XIII, говорит он, хотел стать императором. Императора назначают семь королей, называемых курфюрстами, у каждого из которых есть своя земля. Вышеупомянутому королю Людовику удалось склонить на свою сторону двоих из них. Императором в то время был отец нынешнего императора Фердинанда [Фердинанд III умер в 1657 году]. Он устроил так, чтобы его сына назначили наследником ещё при его жизни. Некоторые из курфюрстов не одобрили это назначение, говоря, что оно не принесет им добра и противоречит закону. Французский король в знак протеста начал войну и вступил в союз со шведским королём, утверждая, что подобное назначение при жизни императора противоречит законам неверных. Филипп IV [ум. 1665], «который до сих пор является королём Испании… был дядей по матери королю Франции, и между ними был мир. Но короли Испании, как и Немче, из дома Достории [вероятно, от итальянского д’Австрия], и поэтому он принял сторону императора». Далее следует краткое описание Тридцатилетней войны вплоть до окончательного Вестфальского мира.[203]

Кятиб Челеби приводит и ряд других сообщений о французских делах. Под 1018 годом он отмечает, что от французского короля Генриха прибыл посланник с просьбой возобновить капитуляцию.[204] Французский посол, чьё имя указано как Франциск Савари, упоминает о дружбе, существовавшей между прежними французскими и османскими монархами, и о капитуляциях, дарованных во времена султана Мехмеда Завоевателя [на самом деле они были даны несколько позже]. Франсуа Савари, граф де Брев (1560–1628), покинул Стамбул в 1605 году. Капитуляции были возобновлены 20 мая 1604 года. Кятиб Челеби замечает, что подобные капитуляции получали и другие, помимо французов, и перечисляет венецианцев, англичан, генуэзцев, португальцев и каталонских купцов, Сицилию, Анкону, Испанию и Флоренцию. Многие из них действовали под французским флагом и от имени французского короля. Среди прочих вопросов, обсуждавшихся послом, говорит он, были возможное паломничество в Иерусалим, действия варварийских корсаров и прежнее военное сотрудничество.

Прибытие в январе 1653 года венецианского посланника с просьбой о мире, при содействии английского посла, побуждает османского хрониста к редкому личному замечанию. Венецианец, говорит он, был «девяностолетний гяур с трясущимися головой и руками, но хитрый посол».[205] Послом был Джованни Каппелло (1584–1662), которому в то время было на самом деле 69 лет.

Исключительной фигурой среди османских историков XVII века является Ибрахим-и Печуй, обычно именуемый Печеви, чья история охватывает 1520–1639 годы. Он родился в 1574 году в венгерском городе Печ, откуда и его прозвище. По отцовской линии он происходил из турецкой семьи, поколениями состоявшей на службе у султанов. Его мать принадлежала к семье Соколлу, то есть Соколовичей, и была, таким образом, исламизированного сербского происхождения. Если не считать некоторой службы в Анатолии, он, по-видимому, провёл бóльшую часть жизни в венгерских и прилегающих к ним санджаках империи. Рождение и воспитание в европейских пограничных провинциях дали ему степень знания и интереса, редкую среди османских историков. Печеви не занимали всеобщая история или география, и уж тем более написание или перевод историй королей неверных. Главным его предметом, как и у большинства османских и, в сущности, большинства западных историков, была история империи, подданным которой он являлся, и, в особенности, её войны с противниками в Европе.

Для раннего периода он, по-видимому, следовал общей практике, опираясь на предшественников; для более позднего — полагался в основном на свидетельства из первых рук: собственный опыт и рассказы старых солдат. Но помимо этих более обычных источников сведений, Печеви пришла в голову революционная мысль обратиться к историкам неприятеля. Его интересовала прежде всего военная история, и он с любовью останавливается на подробностях великих битв, разыгравшихся на равнинах Венгрии. Однако османским хроникам порой недостаёт деталей, и тогда Печеви прибегал к помощи другой стороны: «В нашей стране, — говорит он, — имеется бесчисленное множество венгров, умеющих читать и писать [он употребляет венгерское слово deak, то есть умеющий читать по-латыни]».[206] В империи, несомненно, было множество венгров — либо пленников, либо принявших ислам, — достаточно грамотных для целей Печеви. Его метод, судя по всему, состоял в том, что венгерские хроники, предположительно написанные по-латыни, ему читали вслух и переводили на турецкий. Он включил ряд отрывков в собственную хронику, среди них — описания великой битвы при Мохаче и некоторых других событий венгерских войн. Хотя он не называет свои источники, два из них были установлены современными учёными.[207] Печеви, по-видимому, был первым османским историком, кто сравнил вражеские описания сражений с описаниями своей стороны и сплёл их в единое повествование. В этом у него было мало предшественников где бы то ни было; и уж точно долгое время у него