Сеня Столпник. Почти фантастическая повесть - Протоиерей Андрей (Ткачев) Страница 29

делал вид, что не понимает. Он, по всей видимости, не переживал об игровом простое. Постоянно что-то читал, иногда молился на кухне, а в остальном ел, спал, общался с женой. Странно было видеть спокойствие, с которым он смотрел на инструмент и не прикасался к нему. Ведь все те, кто неумолимыми обстоятельствами оторваны от любимого дела, впадают в панику. Художник, потерявший зрение; летчик, не допущенный к полетам медицинской комиссией… Они все не находят себе места. Сеня же был спокоен.

Возможно, в нем уже родилось и успело окрепнуть решение уйти из музыки. Решение, которое для хорошего музыканта равносильно физической смерти. Но как знать, не это ли и влекло к себе Семена Ивановича? Смерть! Еще не физическая, но уже смерть привычного образа жизни и полное обнуление понятного прошлого. Собственно, то самое, к чему он тайно или явно стремился с момента знакомства со своим сирийским тезкой из пятого века.

* * *

О том, что Аркадий ему приснился, он жене рассказал, а о словах сына во сне умолчал. Стыдно было. Шутка ли, слышать отцу или матери: «Я вас не знаю»?

Особой вины перед сыном у них с Ольгой Павловной не было. Но в наше время – o tempora! – функцию исповеди выполняют для многих визиты к психологам. Ведь что такое сеанс у психолога, как не исповедь, только без отпущения грехов? И эти психологи, им же несть числа, людям крепко вбили в голову мысль о детских травмах и прочей чепухе. У тебя проблемы? Ляг на кушетку, расслабься, вспомни детство и там найди личинки твоих несчастий. Ах! На тебя кричали! С твоим мнением не посчитались! Ну, ясно. Виновник найден. И поскольку в детстве ты полностью зависишь от родителей, значит, это они вольно или невольно причастны к твоим травмам, из которых якобы растут взрослые несчастья.

Прекрасная схема по перекладыванию ответственности.

Не важно, хороши или плохи в реальности были твои «предки»; не важно, старались они или не старались дать тебе все, что им казалось самым лучшим. Важно, что лично ты ни в чем не виноват, а это они, уже по самому факту родительства, объявлены главными виновниками всех твоих несчастий. Грех было бы не схватиться за такую атеистическую индульгенцию[137], и Аркадий не был исключением.

Он вырос в хорошей семье. На него не кричали и не поднимали руку. Он и отца с матерью ругающимися или дерущимися не видел никогда. И жил он в полной семье, а не с отчимом или с матерью-одиночкой. Этого одного хватило бы на осознанную благодарность. А ее не было. Все, что есть, люди склонны считать само собой разумеющимся.

Да, были кружки и секции, в которые его водили, иногда силком, и от которых он со слезами просил его избавить. А как иначе воспитывать свое единственное чадо родителям, приобщенным к серьезной культуре? Да, он хотел слушать современную дичь, а его усаживали за фортепиано. И да, он хотел гонять в футбол, а папа вел его в шахматный клуб и усаживал за доску. Но если из-за этого нужно убегать из дома и годами не давать о себе знать, то я ничего не понимаю в слове «жизнь».

* * *

Если хорошо подумать и серьезно покопаться, то один грешок перед Аркашей все же был. Только один, и это то, что рос он без братьев и сестер, а значит, рос неизбежным эгоистом. Ни братика, ни сестричку Семен Иванович с Ольгой Павловной Аркаше не подарили. Что ты скажешь? Современные люди, в самом глупом смысле этого слова.

То им «страшно», то «дорого», то «не сейчас». Потом от них слышишь: «Мы уже не так молоды». Потом вот эта фраза, пахнущая психиатрией: «Зато одному все дадим». Ну вот, и дали. Нет, дали, конечно, все. Только корм не в коня и вода не в то горло. Аркадий вырос типичным эгоистом и очень даже хороших родителей своих воспринимал как угнетателей своей уникальности.

Чуть повзрослев, он смылся в неизвестном направлении и не давал о себе вестей. Вполне возможно, ему уже давно было не очень хорошо вдали от дома. Наверняка он чувствовал и понимал, что, кроме папы с мамой, его никто в этом мире не любит и он никому не нужен. Но, как говорит Притча о блудном сыне, вернуться в отчий дом можно, только дойдя до полного банкротства и крайней нужды. Только так и не иначе: опустился на дно и лишь тогда оттолкнулся, чтобы всплыть. И этого, по всей видимости, еще не произошло.

* * *

Телевизор в семье Юрловых был, но его почти не смотрели. Так, иногда из кабельных включали Mezzo под настроение. Но Чехов[138] точно подметил, что винтовка, висящая на стене в первом акте, в последнем должна выстрелить. Семен Иванович случайно, с небольшим отставанием от всей страны на пару дней, уже в самом конце февраля 2022 года, попал на федеральные новости. Оказалось, что началась война.

Это был «тот день», после которого уже все и навсегда будут делить историю на «до» и «после». Он начался для всей нашей страны 24 февраля 2022 года.

* * *

Хотя нет. Раньше начался. Говорят, китайцы добавляют девять месяцев к дате рождения человека, чтобы внутриутробный период считать в числе дней его жизни. Если это так, то и мы добавим время созревания зародыша к дате рождения. День рождения беды – 24 февраля 2022-го. А день зачатия надо искать куда раньше. При желании можно отматывать аж до Ливонской войны[139], можно – до Венского конгресса[140]. Россия сквозь всю историю для Запада – иррациональный раздражитель и исконный враг. Но в ближайшей истории было как минимум два серьезных пожара, которым наши не дали разгореться. А если бы дали, то полыхало бы полпериметра российской границы. Страшно даже подумать.

В августе 2020-го забурлила Беларусь. Поводом для пробуждения «спящих» была очередная победа Лукашенко на выборах. Молодежь высыпала на улицы. Начался белорусский Майдан.

В январе 2022-го запылало в Казахстане. Началось с протеста на рост цен, но пошло по худшему сценарию, с захватом административных зданий, убийством силовиков, уличными погромами. Россия, при участии ОДКБ, ввела в Казахстан миротворческий контингент. В Беларуси работали местные силовики. Оба пожара были локализованы и потушены. А если бы нет… Украина рванула бы зачищать Донбасс по хорватскому сценарию[141]. Запад попробовал бы раскачать еще и Грузию и втянуть в войну под