Творения. Том первый: ДОГМАТИКО-ПОЛЕМИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ЭКЗЕГЕТИЧЕСКИЕ СОЧИНЕНИЯ. БЕСЕДЫ - Василий Великий Страница 319

скорость помощи, какую подает Бог истинно взыскавшим Его, и тогда говорит: внегда призвати ми, услыша мя Бог правды моея (Пс. 4:2), выражаясь равносильно с пророком, который сказал: еще глаголющу ти, речет: се, приидох (Ис. 58:9), то есть не успел я призвать, как слух Божий внял уже окончанию призывания. Еще, принося молитвы и моления к Богу, научает нас, каким образом живущие во грехах должны умилостивлять Бога:[1628] Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене (Пс. 6:2). А в двенадцатом псалме показывает какую-то продолжительность искушения словами: доколе, Господи, забудеши мя до конца? (Пс. 12:2) и во всем псалме учит нас не терять бодрости в скорбях, но ожидать Божией благости и знать, что Бог по особенному Домостроительству предает нас скорбям, по мере веры каждого посылая и меру испытаний. Поэтому, сказав: доколе, Господи, забудеши мя до конца? и: доколе отвращаеши лице Твое от мене? (Пс. 12:2), тотчас переходит к зломыслию людей безбожных, которые, едва встретят хотя малое огорчение в жизни, не перенося затруднительности обстоятельств, тотчас начинают колебаться в мыслях: имеет ли Бог попечение о здешнем мире, взирает ли на дела каждого, воздает ли каждому должное? Потом, когда видят, что неприятное их положение все еще продолжается, утверждают в себе лукавое мнение и решительно говорят в сердце своем, что нет Бога: Рече безумен в сердце своем: несть Бог (Пс. 13:1). А кто вложил себе это в ум, тот уже без осторожности вдается во всякий грех. Ибо ежели нет надзирающего, нет воздающего каждому по достоинству того, что сделано в жизни, то воспрепятствует ли что притеснять нищего, убивать сирот, умерщвлять вдову и пришельца, отважиться на всякое нечестное дело,[1629] осквернять себя нечистыми и мерзкими страстями, всякими скотскими вожделениями? Посему, как следствие мысли, что нет Бога, присовокупил: растлеша и омерзишася в начинаниих (Пс. 13:1). Ибо невозможно совратиться с правого пути тому, кто не болезнует в душе забвением Бога.

Безумие атеизма

2. Почему язычники преданы в неискусен ум и творят неподобная (Рим. 1:28)? Не потому ли, что сказали: несть Бог? Почему они впали в страсти безчестия, и жены их измениша естественную подобу в презъестественную… и мужи на мужех студ содевают (Рим. 1:26, 27)? Не потому ли, что измениша славу нетленнаго Бога в подобие скотов, и четвероног и гад (Рим. 1:23)? Поэтому, как действительно лишенный ума и смысла, безумен тот, кто говорит: несть Бог. Но близок к нему и нимало не уступает ему в бессмыслии и тот, кто говорит, что Бог – виновник зла. Я полагаю, что грех их равно тяжек, потому что оба равным образом отрицают Бога благого: один говоря, что Бога нет, а другой утверждая, что Он не благ. Ибо если Бог – виновник зла, то, очевидно, не благ. А поэтому и в том и другом случае отрицается Бог.[1630] «От чего же, – говорят, – болезни? От чего безвременная смерть? От чего истребление городов, кораблекрушения, войны, повальные болезни?[1631] Это есть зло, – продолжают, – и между тем все это – Божие произведение. Поэтому кого же иного, кроме Бога, признаем ответственным за происходящее?» Итак, поелику коснулись мы сего часто повторяемого вопроса, то, возводя слово к какому-нибудь всеми принятому началу и тщательнее разобрав предложенный предмет, попытаемся сделать на него внятное и несбивчивое объяснение.

Проблема зла

3. Предварительно должны мы утвердить в мыслях своих одно следующее: поскольку мы творения благого Бога и состоим во власти Того, Кто устрояет все до нас касающееся, и важное и маловажное, то не можем ничего потерпеть без воли Божией, и если что терпим, оно не вредно или не таково, чтобы можно было помыслить что-либо лучшее. Ибо, хотя смерть от Бога, однако же, без сомнения, смерть не зло; разве кто назовет злом смерть грешника потому, что для него перехождение отсюда бывает началом мучений во аде. Но опять не Бог причиной зол во аде, а мы сами, потому что начало и корень греха – от нас, наша свобода. Удержавшись от зла, могли бы мы не терпеть ничего бедственного. Но поскольку уловлены сластолюбием в грех, то можем ли представить какое благовидное доказательство, что мы не сами для себя сделались виновниками горестей? Поэтому иное зло только в нашем ощущении, а иное зло в собственной своей природе. Зло по природе зависит от нас, таковы: неправда, распутство, неразумие, робость, зависть, убийства, отравы, лживые дела и все однородные с сими страсти, которые, оскверняя душу, созданную по образу Сотворшего, обыкновенно помрачают ее красоту. Еще злом называем, что для нас трудно и болезненно для восприятия: телесную болезнь, телесные раны, недостаток необходимого, бесславие, ущерб имуществу, потерю родных. Между тем каждое из сих бедствий мудрый и благий Владыка посылает нам к нашей же пользе. Богатство отнимает у тех, которые употребляют его худо, и тем сокрушает орудие их неправды. Болезнь насылает тем, кому полезнее иметь связанные члены, нежели беспрепятственно устремляться на грех. Смерть насылается на тех, которые достигли предела жизни, какой от начала положен в праведном суде Бога, издалека предусмотревшего, что полезно для каждого из нас. А голод,[1632] засухи, дожди суть общие какие-то язвы для целых городов и народов, которыми наказывается зло, преступившее меру. Посему как врач, хотя производит в теле мучения и страдания, однако же благодетелен, потому что борется с болезнию, а не с больным, так благ и Бог, Который частными наказаниями устрояет спасение целого. Ты не ставишь в вину врачу, что он иное в теле режет, другое прижигает, а другое совершенно отнимает; напротив того, даешь ему деньги, называешь его спасителем, потому что остановил болезнь в небольшой части тела, пока страдание не разлилось во всем теле. А когда видишь, что от землетрясения обрушился на жителей город или что на море с людьми разбился корабль, – не боишься подвигнуть хульный язык на истинного Врача и Спасителя. Но тебе надлежало разуметь, что в болезнях умеренных и излечимых люди получают пользу от одного об них попечения; а когда оказывается, что страдание не уступает врачебным средствам, тогда необходимым делается отделение поврежденного, чтобы болезнь, распространяясь на соприкосновенные с ним места, не перешла в главные члены. Посему как в резании и прижигании не виновен врач, а виновна болезнь, так и истребления городов, имея началом чрезмерность грехов, освобождают Бога от всякой укоризны.

4. Но говорят: «Если Бог не виновен в зле, то почему же сказано: Аз устроивый свет и сотворивый тму,