Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 293

class="p1">Но поелику Господу угодно, чтоб область иворитов [1828] не досталась в руки корчемникам и перепись не походила на торг невольниками, но все были переписаны по справедливости,[1829] то прими на себя должность, которая, хотя в других отношениях и беспокойна, однако же может приобрести тебе Божие благоволение. И ты не пугайся могущества, не пренебрегай нищетою, но вернее всяких весов покажи тобою управляемым непреклонность своего рассудка. Ибо таким образом рачение твое о справедливости сделается явным для доверивших тебе дело сие, и они станут тебе дивиться более, нежели другим. А если и скроется от них это, то не скроется от Бога нашего, Который великие награды определил нам за добрые дела.

300. Утешительное [1830] (292)

Утешает отца, огорченного смертью сына, который обучался в училище.

Поелику Господь поставил нас для христиан на втором месте после отцов, поручив нам образование в благочестии детей, в Него уверовавших, то постигшую тебя скорбь о блаженном сыне твоем признал я собственною своею скорбью и восстенал о безвременной разлуке с ним, всего более соболезнуя о тебе и рассуждая: как тяжела будет болезнь сия для отца по естеству, когда столько было сердечной печали и в нас, которые стали близкими ему по заповеди! О нем самом не должно ни чувствовать, ни говорить ничего скорбного; но жалки те, которые обманулись в надеждах своих на него. И действительно, достойны многих слез и стенаний отправившие от себя сына в самом цвете лет для упражнения в науках, чтобы сретить его умолкшего этим продолжительным и вовсе не желанным молчанием. Так поразило это меня вдруг как человека; без меры проливал я слезы, и из глубины сердца моего исторгались невежественные воздыхания, потому что горесть, как облако, внезапно объяла рассудок. Но как скоро пришел я сам в себя и душевным оком воззрел на природу всего человеческого, то стал просить себе прощения у Господа в тех чувствованиях, к каким душа моя, по увлечению, подвигнулась при этом событии, и убедил сам себя терпеливо переносить, что по древнему Божию приговору соделалось участью жизни человеческой.

Умирает отрок в возрасте сверстников, любимый учителями, – отрок, который при одном свидании мог привлекать к себе в благорасположение человека самого свирепого, был быстр в науках, кроток нравом, не по летам умерен, о котором, если бы кто сказал и более этого, то все еще сказал бы меньше истины и который, однако же, при всем этом был человек, рожденный человеком же. Поэтому что же надлежит содержать в мыслях отцу такого сына? Не иное что, как приводить себе на память своего отца, который умер. Посему что удивительного, если рожденный смертным стал отцом смертного же?

А если умер прежде времени, прежде нежели насладился жизнью, прежде нежели пришел в меру возраста, прежде нежели стал известен людям и оставил по себе преемство рода, то (как сам себя уверяю) в этом не приращение горести, но утешение в постигшем горе. К благодарению обязывает сие распоряжение Божие, что не оставил он на земле детей-сирот, что не покинул жены вдовы, которая бы или предалась продолжительной скорби, или вышла за другого мужа и вознерадела о прежних детях. А если жизнь этого отрока не продолжилась в мире сем, – то будет ли кто столько неблагоразумен, чтобы не признать сего величайшим из благ? Ибо более продолжительное пребывание здесь бывает случаем к большему изведанию зол. Не делал еще он зла, не строил козней ближнему, не дошел до необходимости вступать в собратства лукавствующих, не вмешивался во все то, что бывает худшего в судах, не подпадал необходимости греха, не знал ни лжи, ни неблагодарности, ни любостяжательности, ни сластолюбия, ни плотских страстей, какие обыкновенно зарождаются в душах своевольных; он отошел от нас, не заклеймив души ни одним пятном, но чистый переселился к лучшему жребию. Не земля скрыла от нас возлюбленного, но приняло его небо. Бог, Который распоряжает нашею судьбою, узаконяет для каждого пределы времен, вводит нас в жизнь сию, – Сей Самый Бог и переселил его отсюда. У нас есть урок в самом избытке бедствий, это – знаменитое [1831] изречение великого Иова: Господь даде, Господь отъят; яко Господеви изволися, тако и бысть: буди имя Господне благословенно во веки (Иов. 1:21).

301. К Максиму. Утешительное (293)

Утешает его, огорченного смертью супруги.

В какое расположение привела меня весть о сем горе, к ясному изображению этого никакое слово не может быть для меня достаточным. То представляю себе потерю, какую понесло общество благочестивых жен, лишившись предстоятельницы своего чина; то воображаю себе это сетование, в какое повергнута твоя степенность, доселе наслаждавшаяся ясными днями, и мысленно вижу дом, всеми ублажаемый, а теперь преклонивший колена, вижу супружество, скрепленное самым высоким согласием, а теперь расторгшееся скорее сновидения. Как не изнемочь душою, хотя бы мы были и адамантовые?

А у меня с первой беседы с тобою родилась привязанность к твоему благолепию, и я столько пленился твоею добродетелью, что дела твои всякий час у меня на языке. Когда же познакомился я с сею блаженною душою, тогда подлинно уверился, что на вас подтвердилось слово притчи: от Господа сочетавается жена мужеви (Притч. 19:14). Вы столько были сродны между собою нравами, что каждый из вас изображал в себе нрав другого, как в зеркале. И сколько бы ни наговорил кто – он не выразил бы и малейшей части вашего достоинства.

Но с какими чувствованиями надобно покоряться закону Божию, издревле возобладавшему, по которому вступивший в бытие в определенное для него время опять отходит отсюда и каждая душа по совершении ею необходимого служения жизни разрешается от телесных уз?

Не мы первые и не мы одни, чудный муж, потерпели это, – но что испытали родители, и деды, и все предки наши, то же самое и мы изведываем на опыте. И настоящая жизнь полна подобных примеров. Тебе же, столько превосходящему других добродетелью, и среди горести прилично сохранить высокость души не униженною, не огорчаться настоящею потерею, но знать благодарность к Даровавшему дар в начале. Ибо умереть – это общий удел всех приобщившихся того же естества, но жить с доброй супругой удавалось не многим, ублажаемым за сие в жизни; почему и самая скорбь, с какою переносится разрыв такого союза, для рассуждающих благосознательно – немалый дар Божий. Ибо знаем многих, которые расторжение несогласного супружества почли сложением с себя бремени.