Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 235

превосходя меня в мере смирения? При такой своей учености, при таком искусстве писать письма, как видно сие из самых писем, просишь, однако же, у меня извинения, как будто в смелом каком предприятии, превышающем твое достоинство. Но оставив эту иронию, пиши ко мне при всяком случае. Смыслю ли я что-нибудь в науках, то с удовольствием буду читать письма человека ученого. Постиг ли, по учению Писания, какое благо – любовь, то отдам всю цену беседе человека, который любит меня. Лучше всего, если будешь писать ко мне о благах, каких желаю тебе, о телесном здоровье и благополучии всего дома.

Что касается моего положения, да будет тебе известно, что оно не более сносно, как и обыкновенно бывает. Довольно сказать одно это и упомянуть тебе о немощи моего тела, потому что какая жестокая болезнь держит меня теперь, это нелегко и выразить словом, и показать на деле; сверх недугов, о которых сам знаешь, открыто мною еще что-то новое. Но дело благого Бога даровать мне силу к терпеливому перенесению ударов, какими тело мое, к моей же пользе, поражает благодеющий мне Господь.

195. К Евфронию, епископу Колонии Армянской [1229] (187)

Извиняется, что редко пишет к нему, по дальнему расстоянию Колонии от больших дорог, и просит молиться о возвращении епископов из изгнания. (Писано в 375 г.)

Поскольку Колония, которую Господь дал тебе под управление, далеко отстоит от больших дорог, то к другим братиям в Малой Армении пишу часто, редко же посылаю письма к твоему благоговению, не надеясь найти человека, который бы понес их в такую даль. Но теперь, ожидая, что или сам ты прибудешь, или перешлют письмо епископы, к которым отправляю письма, пишу к твоему благоговению и приветствую тебя сим письмом, как уведомляя, что, по-видимому, еще я на земле, так и вместе с тем прося помолиться обо мне, чтобы Господь уменьшил скорби и, подобно какому-либо облаку, отвел от меня великое бремя болезни, лежащее на сердце моем. А сие будет, когда дарует скорое возвращение боголюбивейшим епископам, которые теперь в рассеянии (ἐν τῇ διασπορᾷ) и страждут за благочестие.

196. К Авургию[1230] (188)

Приветствует его с блистательным прохождением высоких должностей; желает ему еще высших почестей и возвращения в отечество, пока еще жив сам он; о себе же извещает, что крайне изнемог от болезней. (Писано в 375 г.)

Молва, вестница доброго, не перестает извещать нас,[1231] что ты сияешь, подобно звезде, являясь то над той, то над другой частью варварской страны; то доставляя продовольствие воинское,[1232] то в светлой одежде представляясь Царю. Молю же Бога, чтобы предприятие твое исполнилось по предположенному и чтобы достигнуть тебе высших почестей, а со временем явиться в отечестве, пока еще я на земле и дышу этим воздухом. Ибо столько остается во мне жизни, чтобы переводить только дыхание.

197. К Амвросию, епископу Медиоланскому [1233] (189)

Благодарит Бога за открывшийся случай к переписке с Амвросием, приветствует его со вступлением на епископский Медиоланский престол; хвалит его за усердие к предшественнику своему, блаженному Дионисию; подробно описывает, как посланные Амвросием за мощами сего Дионисия, при содействии пресвитера Фирасия, не без труда испросили их у сохранявших сии мощи; доказывает и свидетельством своим подтверждает несомненную подлинность сих мощей. (Писано в 375 г.)

1. Всегда велики и многочисленны дары Владыки нашего, и величие их неизмеримо, и множество неисчислимо. А для приемлющих милости благосознательно одним из величайших даров есть этот настоящий; а именно – что нам, которые всего более разделены между собою местоположением, дан случай сблизиться друг с другом посредством переписки. И два способа даровал Он нам узнать друг друга: один чрез личное свидание, а другой – чрез письменное сношение. Итак, поскольку узнал я тебя из беседы твоей, и узнал не телесные черты напечатлев в своей памяти, но в разнообразии речей твоих изучив доброту внутреннего человека, потому что каждый из нас от избытка сердца глаголет (Мф. 12:34), то прославил я Бога нашего, Который в каждом роде избирает угодных Ему, Который древле из пастырей овчих воздвиг вождя народу Своему [1234] и Амоса [1235] из пастыря коз, укрепив Духом, возвел в пророка, а ныне из царствующего града такого мужа, которому вверено было начальство над целым народом, который возвышен в образе мыслей, известен в целом свете [1236] знатностью рода, блистательным состоянием, силою слова, привлек в попечители о стаде Христовом. И отринув все мирские преимущества, и вменив их тщету быти, да Христа приобрящет (ср. Флп. 3:7, 8), согласился он принять кормило великого и славного верою в Бога [1237] корабля Церкви Христовой.[1238] Итак, человек Божий, поскольку не от человеков ты принял Евангелие Христово или научился ему, но Сам Господь из судей сей земли возвел тебя на кафедру апостолов, то подвизайся подвигом добрым (ср. 1 Тим. 6:12), уврачуй недуги в людях, если коснулась кого болезнь арианского безумия, обнови древние следы отцов и продолжением непрерывных сношений старайся назидать на том основании любви к нам, которое уже положил. Ибо таким образом можем мы быть близкими между собою духом, хотя по месту жительства на земле весьма удалены друг от друга.

2. Усердие твое к блаженнейшему епископу Дионисию [1239] и попечение о нем свидетельствуют о всей любви твоей к Господу, об уважении твоем к предшественникам и об усердии к вере.[1240] Ибо расположение к благопопечительным сослужителям имеет отношение к самому Владыке, Которому они послужили. И кто чтит подвизавшихся за веру, тот явным образом имеет равную с ними ревность по вере. Посему этот один поступок свидетельствует о великой добродетели. Уведомляю же твою о Христе любовь,[1241] что ревностнейшие братия, избранные твоим благоговением на служение сему доброму делу, сперва благонравием своим снискали похвалу всему клиру, потому что своим благоприличным поведением доказали общее всех постоянство, а потому, употребив все старание и искусство, вытерпели путешествие в непроходимую зиму и со всем усилием убеждали верных стражей блаженного тела уступить им хранило собственной своей жизни. И да будет тебе известно, что сих стражей никогда не принудило бы ни начальство, ни могущество человеческое, если бы не склонила их к уступке твердость намерения сих братий. А более всего к совершению желаемого содействовало присутствие возлюбленнейшего и благоговейнейшего сына нашего, сопресвитера