Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег Страница 93

Рано утром в назначенный день кандидаты в сопровождении своих родственников, друзей и слуг собираются у входных ворот храмины; все кандидаты нагружены платьем, одеялами, съестными припасами, походными таганами, чайными чашками и прочею хозяйственною утварью, так как обречены оставаться в отведенных им крохотных камерах в течение следующих девяти суток, и только третью и шестую ночь им разрешается провести на свободе, вне строго охраняемой стражей «испытательной храмины». В пределы ее никто не может сопровождать кандидатов; последние прощаются со своими спутниками у входа и одни вступают в ворота, таща на себе все свои пожитки. Тут кандидатов подвергают строгому обыску – нет ли при них карманного издания классиков или других запрещенных предметов. После обыска они являются к мандаринам, которые вручают каждому кандидату заштемпелеванный лист бумаги, на котором помечены имя кандидата и номер отведенной ему кельи. Затем кандидаты с напряжением ожидают раздачи маленьких красных записочек с темами, которые печатаются в самой храмине. На эти темы кандидаты должны в течение двух дней написать три сочинения в прозе и одно в стихах. Ни одно сочинение не должно состоять более, нежели из четырехсот, и менее, нежели из трехсот знаков-слов, а число знаков в примечаниях или отметках на полях не должно превышать ста.

Сдав эти сочинения, кандидаты могут беспрепятственно покинуть храмину на одну ночь. При возвращении их снова обыскивают и отводят им новые кельи, где они в течение трех дней пишут новую серию сочинений, числом пять, на классические темы. Третья серия сочинений пишется в течение следующих трех дней; на этот раз темы предлагаются экзаменаторами произвольные и в последние годы иногда современные, как то по государствоведению, отечественной географии, математике и т. п. Сдав и эту последнюю серию сочинений, кандидаты свободны и могут оставить свои кельи. Но проходит еще несколько недель, прежде чем они узнают о результатах испытаний. Каждая из представленных письменных работ, а число их доходит до тридцати тысяч, подвергается самому тщательному рассмотрению, которое, во избежание всяких злоупотреблений и пристрастий, обставлено строжайшими формальностями. Прежде всего, чиновники заклеивают полосками бумаги выставленные на работах имена авторов и отмечают работы номерами; таким образом, экзаменаторы при чтении сочинений уже не могут знать, чью работу они просматривают. Затем, все эти тысячи сочинений переписываются красными чернилами, и мандарины третьего класса приступают к просмотру всех рукописей. Признанные лучшими поступают уже на просмотр высших, назначенных самим императором экзаменаторов, но и последним приходится иметь дело, по крайней мере, с десятью процентами, т. е. с двумя-тремя тысячами сочинений, написанных 800—1000 кандидатами. На долю каждой провинции полагается лишь определенное число учено-литературных степеней; например, на Гуаньдун всего 70–80, и императорским экзаменаторам предстоит поэтому нелегкая задача указать из тысячи кандидатов 70–80 наиболее достойных. Приговор императорских экзаменаторов не окончательный; они в свою очередь представляют работы, удостоенные ими степеней отличия, на суд императорского прокурора, или цензора, который просматривает их и постановляет уже окончательное решение.

Императорские павильоны в роще храма Конфуция

Как мне признавались сами китайские ученые, злоупотребления на этих экзаменах, несмотря на все строгости, все-таки бывают: сторожей подкупают, запретные книги проносят, а иногда даже и самые сочинения пишутся подставными кандидатами. Самих экзаменаторов не так легко склонить к злоупотреблениям, так как виновные подвергаются строжайшей каре. Например, в середине шестидесятых годов один назначенный императором экзаменатор, мандарин первого класса и великий секретарь, был обезглавлен за поблажку родному племяннику, а осенью 1894 года был осужден на смерть один богатый китаец из провинции Чжэцзян за то, что пытался подкупить экзаменатора, предлагая ему десять тысяч таэлей; мандарин не поддался соблазну и донес на соблазнителя.

В других главных городах провинций наплыв желающих держать экзамены бывает еще значительнее, нежели в Кантоне. Так, в Ханчжоу несколько лет тому назад «испытательная храмина», вмещающая десять тысяч отдельных каморок, оказалась тесной, и многих кандидатов пришлось разместить в закрытых паланкинах, поставленных в проулках, между строениями храмины. Принимая во внимание, с какими большими расходами, утомительными путешествиями, подготовительными трудами и умственным и физическим напряжением во время самых экзаменов сопряжено соискательство учено-литературных степеней, подумаешь, что на долю удостоившихся этих степеней семидесяти – восьмидесяти счастливцев выпадает что-то особенное, какая-то великая награда. Сиденье взаперти в крохотных, душных каморках в самом деле часто бывает прямо нестерпимым, и некоторые кандидаты, постарше или послабее, не выносят испытания. Смертные случаи от переутомления весьма нередки, и, если смерть постигает злосчастного кандидата в самой «испытательной храмине», для выноса тела умершего проламывают главную стену, – входные ворота по закону не открываются ни в каком случае. Многие кандидаты-неудачники не отчаиваются и подвергаются испытанию во второй, в третий раз, а то и больше, и иногда хоть под старость да удостаиваются-таки степени «цзюйжень», т. е. «произведенного человека» (нечто вроде нашего «кандидата»). Счастливец, стяжавший такую честь, снаряжает гонцов на свою родину, чтобы уведомить родных о счастье, выпавшем на долю его родного города или местечка. Семья новоиспеченного цзюйженя готовит на радостях пир и расклеивает на углах улиц большие красные плакаты, чтобы оповестить о знаменательном событии всех друзей и знакомых. Над дверью же собственного жилища счастливца вывешивается доска с обозначением полученной им ученой степени. Богатые родные или земляки часто даже воздвигают в честь его триумфальные ворота.

А каких действительных преимуществ достигает этот счастливец? Доходного, тепленького местечка, высокого сана или знаков отличия? Нет, только права занять когда-нибудь, пожалуй, еще через много лет, скромную чиновничью должность!

Если цзюйжень желает пристроиться вернее и скорее, он должен подвергнуться еще третьему роду испытаний, которые происходят уже в столице, также раз в три года, обыкновенно ближайшею весною вслед за провинциальными экзаменами. И пекинская «испытательная храмина» не лучше провинциальных, но участвующие в испытаниях кандидаты считаются гостями императора и получают в течение всего срока своего томления в кельях обильную казенную пищу, которая готовится тут же в походных кухнях. Но расходы по путешествию, которое берет иногда целые месяцы времени, кандидатам приходится покрывать из своего кармана. Людей неимущих ссужают для этой цели деньгами ростовщики, и, когда такой кандидат получит пост мандарина, он с лихвой возвращает свой долг. Самые экзамены в Пекине производятся подобным же образом, как и в провинции, но только бывают труднее, и все работы на заданные классические или философские темы должны быть выполнены блестяще, а стихи быть безукоризненными. Число кандидатов достигает четырнадцати тысяч, собирающихся из всех провинций, но лишь одна десятая из