Лейла, или Осада Гренады - Эдвард Джордж Бульвер-Литтон Страница 54

– Алла-иль-Аллах! Ключи и полумесяц! – кричал народ.

Крики умолкли, а на краю площади раздался голос, некогда всем известный, некогда всех приводивший в трепет.

Мавры узнали его. В изумлении и ужасе они устремили свои взгляды к тому мету, где он прозвучал. На камне, с которого глашатаи обыкновенно объявляли повеления эмира, показалась фигура волшебника Альмамена, давно считавшегося умершим.

– Мавры и жители Гренады! – произнес он торжественным, но глухим голосом. – Я все еще с вами. Ваш государь и ваши герои покинули вас, но я до конца пребуду в ваших рядах! Не думайте взять Альгамбру приступом: крепость неприступна, а стражи верны эмиру. Вы только потеряете ночь, а с рассветом завтрашнего дня на вас нападет войско неверных. Двинемся лучше к воротам, выступим в поле и сразу ринемся на врага! – С этими словами он обнажил свой меч. Свет факелов озарил блестящую сталь, и мавры с фанатическим благоговением преклонили головы.

Волшебник соскочил с камня и бросился в средину толпы. Тогда площадь огласилась радостными криками еще раз. Чернь нашла предводителя, воплощавшего те чувства, которые воодушевляли ее. Все построились в боевой порядок и двинулись по узким извилистым улицам.

И эта армия мусульман, увеличенная группами разбойников и мародеров (преступниками и городскими отбросами), была уже близка к тем воротам, через которые гренадцы обыкновенно выступали в поход. И если бы мавры прошли через те ворота и напали на христиан, погруженных в спокойный и даже беспечный сон, может быть, эта сильная рать, составленная из двадцати тысяч отчаянных людей, спасла бы Гренаду. Возможно, тогда до сих пор существовало бы в Испании единственное восточное государство, населенное мусульманами. Но несчастливая звезда Боабдиля одержала верх. Он уже знал о народном возмущении.

К тому же именно в это время Альгамбру посетили два старика из нижней части города. Они хотели увидеть государя и были допущены к нему, а состоявшаяся беседа оказала на Боабдиля мгновенный эффект.

Боабдиль видел в народном возмущении не шанс на спасение Гренады, а только предлог, которым христианский король мог бы воспользоваться, чтобы нарушить условия капитуляции: разорить город и истребить жителей. Эмир стремился позаботиться о своих неразумных подданных, а также сохранить свою честь правителя. Ее правила предписывали ему соблюдать перемирие, подтвержденное торжественной клятвой.

Боабдиль оказался вынужден опять сесть на своего боевого коня и вместе с телохранителями выехать из Альгамбры, а тем двум старикам, сообщившим важные известия, приказал идти следом.

Звуки труб, конский топот и голоса глашатаев достигли ушей народа, продолжавшего свое воинственное шествие. Прошла еще минута, и юный монарх был уже посреди этой самовольно собравшейся армии.

– Какое безумство обуяло вас, о подданные мои?! – вскричал Боабдиль, остановившись среди толп. – Куда хотите вы идти?

– Против неверных! Против готов! – кричали тысячи голосов. – Веди нас! Волшебник воскрес и пойдет по правую руку от тебя!

– Увы! – произнес юный эмир. – Вы намерены идти против правителя неверных? Вспомните, что наши заложники в его руках. Вспомните, что ему не нужно будет другого, лучшего предлога, чтобы разорить Гренаду и истребить вас и детей ваших. Мы сдались и заключили такой выгодный договор, которого еще никогда не заключал враг с врагом. И жизни, и свобода вероисповедания, и имущество ваше – все спасено. Да, все спасено, кроме престола Боабдиля. Я один пострадал. Но да исполнится воля неумолимого рока! Моя несчастливая звезда навлекла на вас эти бедствия. Без меня вы можете снова воспрянуть, снова сделаться самостоятельным народом. Покоритесь неумолимой воле судьбы сегодня, и тогда завтра вы сможете претендовать на самые большие награды ее. Поддаться – еще не значит быть покоренными. А если сразиться с неверными теперь, то, может, вы и победите. Но что принесет вам ваша победа? Только новую, более ужасную войну и новое бессмысленное кровопролитие. Если же вы будете побеждены, то вас ожидает не тот почетный мир, который мы заключили, а неизбежное истребление! Поверьте государю вашему и в последний раз послушайтесь его совета.

Слова Боабдиля тронули чернь. Она умолкла и наполовину согласилась.

Среди общего безмолвия все взоры устремились на волшебника, но Альмамен не устрашился этого вызова. Не заботясь о судьбе мавров, он думал только об исполнении своей мести и был готов на всякое предприятие, которое могло обагрить землю кровью христиан. Он предстал перед владетелем Гренады.

– Повелитель правоверных! – вскричал он. – Взгляни на твоего друга, на твоего пророка! Я предвещаю тебе победу!

– Умолкни! – прервал Боабдиль. – Ты слишком долго дурачил и обманывал нас!.. Мавры! Знаете ли вы этого ложного дервиша? Он не мусульманской веры. Он – еврейский пес и готов продать вас врагам вашим. Убейте его!

– Ха! – вскричал Альмамен. – Кто мой обвинитель?

– Твой слуга – вот он!

В эту минуту телохранители эмира подняли факелы, и багровый свет озарил бледные и мертвенные черты Химена.

– Светило вселенной! Здесь есть и другие евреи, которые его знают, – произнес предатель.

– Неужели вы позволите еврею быть вашим предводителем, о народ правоверный? – вскричал Боабдиль.

Чернь пришла в замешательство и была сбита с толку. Альмамен чувствовал, что его последний час уже настал. Безмолвный, стоял еврей, нахмурив лоб и сложив руки на груди.

– Нет ли здесь кого-нибудь из народа Моисеева? – вскричал Боабдиль, развивая свой успех. – Если есть, пусть приблизится и скажет то, что знает.

Не из толпы, а из свиты правителя Гренады выступил всем известный израильтянин.

– Мы отрекаемся от этого злодея и обманщика, – произнес Илия, кланяясь до земли, – но он был нашей веры.

– Говори, ложный дервиш! Или у тебя язык отнялся? – кричал Боабдиль.

– Да поразит тебя молния, глупец и безумец! – в ярости вскричал Альмамен. – Не все ли равно, с чьей помощью ты восстановил бы свою державу? Да, тот, который сидел на собраниях твоих советников, предводительствовал твоими войсками, принадлежит к народу Иисуса Навина[113] и пророка Самуила. Бог войны – это Бог Альмамена!

Трепет негодования пробежал по бесчисленным рядам мавров, но взгляд, вид и голос этого еврея – все устрашало их, и никто не осмелился поднять оружия своего. Альмамен мог бы невредимым пройти между ними, мог бы скрыться в чужих краях, унося с собой свои жгучие страсти и мучительные горести. Но он уже не заботился о сохранении своей жизни и только желал поглумиться над теми, кого так долго обманывал, и затем умереть. Он молча окинул взглядом всех вокруг, а затем разразился язвительным и