Убийство в Розовом павильоне - Альфред Мейсон Страница 44

Адель Россиньоль выглянула из-за занавески и увидела, что все дома погружены во тьму. Она не заметила женщину, наблюдавшую за ней из темного окна. Адель перерезала веревки, связывавшие руки девушки. Экипаж остановился. Она открыла дверцу. Целия выпрыгнула на тротуар и поспешно вбежала в дом.

Жанна Тасе привела ее в маленькую гостиную в задней части дома, где был приготовлен ужин, и толкнула на стул. Целия беспомощно опустила руки на стол. У нее больше не осталось надежды. Она была без друзей, одна в этом притоне убийц, которые будут сначала пытать ее, а затем убьют. Ее предадут проклятию, как убийцу. Никто не будет знать, как она умерла и что она выстрадала. Она испытывала невыразимую муку и зарыдала. Жанна Тасе не обращала на нее никакого внимания.

— Сиди смирно, — сказала она.

Целия подняла голову и пролепетала:

— Воды!

Служанка налила в стакан воду из кувшина и поднесла его к губам Целии.

— Благодарю вас, — сказала Целия.

В комнату вошла Адель и рассказала обо всем Жанне, а затем Ипполиту, когда он присоединился к ним.

— И ничего не получили! — с бешенством крикнула старуха. — А у нас во всем доме одна только пятифранковая монета.

— Кое-что получили, — сказала Адель. — Ожерелье, очень ценное. Несколько дорогих колец и браслеты. Где спрятано остальное, мы узнаем у нее, — она кивнула головой в сторону Целии.

Все трое уселись ужинать; они ели и в то же время рассуждали о судьбе Целии. Девушка сидела, склонив голову на руки, и плакала.

— Перестаньте хныкать, — грубо сказал ей Ипполит. — Мы с трудом слышим друг друга.

Он настаивал на том, что дело нужно кончить сегодня же ночью.

— Вы сделали ошибку, — сказал он. — Чем скорее мы отделаемся от нее, тем лучше. У меня тут лодка, внизу, у самого сада.

Целия слушала и дрожала от страха. Он с таким же хладнокровием утопит ее, с каким утопил бы слепого котенка.

— Проклятая неудача, — продолжил он. — Но все-таки мы добыли ожерелье. Это уже кое-что. Это наша доля, понимаете? Молодой франт может взять себе остальное.

Мнение Елены Вокье взяло, однако, верх. Она была руководительницей всего дела и сказала, чтобы девушку сохранили до ее приезда в Женеву. Они повели Целию наверх в большую спальню, окна которой выходили на озеро. Адель открыла дверь в кладовую, где стояла кровать, и толкнула туда девушку.

— Это моя комната, — сказала она, указывая на спальню. — Берегитесь, если я услышу шум. Вы можете кричать до хрипоты, моя красавица, никто не услышит вас. Не то я, да впрочем и остальные не сможем больше называть вас красавицей. Поняли?

И она игриво ущипнула девушку за щеку.

Они раздели Целию и приказали ей лечь в постель.

— Я дам ей кое-что, чтобы она лежала спокойно, — сказала Адель и, приготовив шприц, впрыснула морфий в руку Целии.

Она унесла ее платье и оставила одну в темноте. Целия услышала, как она повернула ключ в замке, как потом придвинули кровать к ее двери, но больше ничего не слышала… Она уснула глубоким сном.

На следующий день Целия проснулась от скрипа открываемой двери. Жанна Тасе принесла ей кружку воды и кусок хлеба, а затем снова заперла на замок. Прошло много времени, прежде чем она еще раз принесла еду. Прошел и этот день, но в темной кладовой Целия не имела возможности судить о времени.

Вечером появилась газета, из которой узнали, что драгоценности госпожи Доврей найдены под полом. Газету принес Ипполит и, изрыгая на всех проклятия за оплошность, потребовал немедленного решения судьбы Целии. Все тотчас же согласились с ним. Решено было надеть на нее все, что было в тот вечер, чтобы не оставалось никаких следов, по которым ее можно было бы найти. Затем впрыснуть ей дозу морфия, зашить в мешок, пока она в бессознательном состоянии, отвезти на середину озера и бросить в воду, привязав предварительно что-нибудь тяжелое.

Они вытащили ее из кладовой, завязали глаза, чтобы она не могла видеть всех приготовлений, и привели в то беспомощное состояние, в котором ее нашел Гано. Бросив на диван, ее оставили на попечение старухи и спустились вниз, — Адель — за шприцем, а Ипполит готовить лодку. Не успел Ипполит отворить двери, как увидел подходивший к пристани катер начальника сыскной полиции.

Глава 21

Таков рассказ, записанный Рикардо со слов Целии и подтвержденный признанием Адели Россиньоль. Все, что было для него темного в этой истории, теперь разъяснилось. Не понимал он только одного, — каким образом Гано разрешил эту загадку.

— Вы обещали все разъяснить мне, — сказал он Гано, когда на следующий день они кончили завтракать и пили кофе.

Гано закурил сигару.

— Без затруднений, конечно, не обошлось, — сказал он. — Преступление было тщательно обдумано, учтены самые ничтожные подробности — следы ног, отсутствие грязи на туфлях девушки в машине, обед в Аннеси, покупка веревки, отсутствие всяких следов борьбы в маленькой гостиной, все, одним словом. Не было бы одной случайности и одной ошибки, нам вряд ли удалось бы захватить шайку. Ошибка, которую вы, без сомнения, заметили…

— Неудача Везермилля с драгоценностями госпожи Доврей, — сказал Рикардо.

— Нет, мой друг, — ответил Гано. — Это удержало их от убийства Целии, а нам помогло спасти ее. Но это не могло способствовать поимке шайки. Нет! Случайность, о которой я говорю, — это появление нашего друга Перрише в саду в ту самую минуту, когда убийцы находились в комнате. Представьте себе эту сцену, Рикардо! Бешенство убийц, не нашедших того, из-за чего они рисковали своей головой, тело старухи на полу, девушка, с трудом под угрозой пытки пишущая связанными руками: «Я не знаю», и вдруг среди ночной тишины ясный звук щеколды у ворот, и вслед за этим размеренные шаги. Что удивительного, если они были поражены ужасом? И в спешке они оставили зажженную свечу в комнате Елены Вокье. Вот где они сделали небольшую ошибку! Убийство было открыто раньше, чем они рассчитывали. Ведь на вилле вставали не так рано. Поденщица приходила только в семь.

Они планировали, что это она сообщит об убийстве.