Чёрная месса - Габриэль Легэ Страница 33

Некоторое время спустя, королевский комиссар опечатывал дом на улице Борегар и встретил там мужа Катерины, который в это утро пришел к жене. Узнав об этом аресте, Антуан Монвуазен почувствовал такой страх, что упал, пораженный апоплексическим ударом.

Глава XVI

Дорогой Кольбер

Как только окончилась святотатственная церемония, маркиза Монтеспан поспешно возвратилась в Кланьи с госпожою Дэзэльё.

Обезумев и обессилев после стольких волнений, она просила, чтобы ее оставили одну.

Вытянувшись на своей постели и отдавшись мрачному предчувствию, она долго старалась заснуть. Наконец она начала засыпать, когда около полудня, несмотря на строгий приказ, госпожа Дэзэльё вошла в комнату.

Маркиза быстро вскочила.

– Как, опять вы? – воскликнула она, узнав госпожу Дэзэльё… – Ах! Ради Бога, дайте мне отдохнуть…

– Увы, сударыня, – ответила Дэзэльё, – не время отдыхать. Случилось нечто важное, о чем я посчитала долгом вас предупредить.

– Важное событие? Что вы хотите сказать? – спросила озабоченно маркиза.

– Вот что я узнала, сударыня: Катерина Вуазен арестована сегодня утром агентами Ларейни в ту минуту, когда она выходила из церкви Богоматери Добрых Вестей.

Услышав эти слова, маркиза спрашивала себя, не является ли все происходящее страшным сном, который скоро закончится.

– Госпожу Вуазен арестовали?.. Как узнали вы эту новость?

Из Парижа приехали курьеры, извещавшие об этом аресте, который уже служит в Версале предметом различных пересудов.

– Но тогда, – пролепетала маркиза Монтеспан, – мы пропали. Вуазен, ради своего спасения, будет говорить… Ее подвергнут пытке!.. Это ужасно, Дэзэльё!

Наперсница, как и ее госпожа, понимала важность подобного положения.

– Что делать? – сказала маркиза.

Наступила минута молчания. Госпожа Дэзэльё, казалось, глубоко размышляла.

– Сударыня, – сказала она наконец медленно, – по моему мнению, при этих обстоятельствах вам может быть полезен кое-кто из министров, к тому же связанный с вами отдаленным родством. Это – Кольбер. Повидайте его и откройте ему всю правду.

– Кольбер? Он – честный человек, он никогда не сумеет этого понять!..

– Конечно, сударыня, он честен, но он поймет…

– Однако я не могу ему признаться в моем позоре и соучастии в самом ужасном из святотатств! Не взывала ли я о помощи к сатане? Не сделалась ли сообщницей в убийстве ребенка? Не просила ли горячо агонии Фонтанж, королевы и дофина?.. Ах! Дззэльё, зачем я на свою беду послушалась вас?..

– У меня, сударыня, не было иной цели, как только преданно вам служить… Но на сей раз, я думаю, мой совет продиктован мне истинной мудростью… Господин Кольбер выслушает вас… Поверьте, он сжалится над вашим отчаянием и вашей красотой… Отправляйтесь, сударыня, ваш голос нежен. Он будет умолять, пробудит сожаление и очарует.

– Хорошо, я отправлюсь, – ответила маркиза после минутного размышления. – Оденьте меня!..

Дом главного дворцового управления, занятый Кольбером на правах министра королевского двора, находился недалеко от Кланьи, и маркиза Монтеспан скоро туда доехала.

В скромном и вместе с тем величественном кабинете раздалось шуршание юбок, а в воздухе разлился аромат духов. Министр встал. Его строгое лицо было изрыто морщинами из-за многих забот, а голова оставалась склоненной как будто от тяжести мыслей. Его маленькие карие глаза сверкали из-под густых ресниц, освещая честное, несколько похудевшее лицо. Это был именно тот, кого Гюи Патен называл «vir marmoreus»[53].

Атенаиса приблизилась, затем с жестом глубокого утомления бросилась в кресло, предложенное ей министром.

– Сударыня, чем я обязан чести видеть вас у меня?

Он стоял пред нею и с удивлением смотрел на нее.

– Я пришла, любезный Кольбер, доверить вам тайну, от которой зависит моя честь и, быть может, счастье нас обоих.

– Неужели хорошенькая женщина может скрывать такую ужасную тайну? – учтиво перебил министр.

Сначала Кольбер думал, что за очередным бурным скандалом с королем, которые фаворитка часто себе позволяла, на этот раз последует приказ об изгнании, и поспешил об этом узнать.

Маркиза Монтеспан ловко начала рассказывать об интригах и происках Лувуа, чересчур деятельного министра. Она напомнила также об утвердившемся союзе между последним и маркизой Ментенон, сделавшейся ее личным врагом.

– Все это я знаю, – отвечал Кольбер спокойно.

Он понял, видя приступ красноречия маркизы, всю важность признаний, которые сделает фаворитка. Теперь смущенная маркиза Монтеспан замолчала. Кольбер поспешил прийти на помощь и с сердечной вежливостью облегчил ее тягостную исповедь.

– Умоляю вас, сударыня, говорить с полным доверием. Что бы ни случилось, вы можете рассчитывать на мою преданность и дружбу.

– Увы! Кольбер, – сказала маркиза Монтеспан, ободренная этими приветливыми словами, – по ошибке я повредила важному делу… Вы простите мне, я согрешила, защищая его!

Крупные слезы показались на глазах маркизы, и она закрыла руками свое прекрасное опечаленное лицо.

Кольбер еще не объяснил себе этого отчаяния, но он поддался очарованию стольких прелестей.

– Разве ваш грех так велик, сударыня, если я с прискорбием вынужден видеть вас в слезах? Что должен я сделать, чтобы осушить ваши слезы?

Дрожащим от волнения голосом маркиза объяснила, насколько унизило ее предпочтение, отданное королем герцогине Фонтанж, в то время осыпанной ласками и милостями, и как от этого маркиза страдала. Нет, она никогда не утешится от недавней потери этой любви… Она говорила о пылкости своей страсти к Людовику с выражением глубоко влюбленной женщины. Она также сказала, какую жертву принесла для осуществления своей мечты – быть любимой королем до конца жизни. Она, по-видимому, ничего не утаила пред Кольбером, уже расположенным в ее пользу, а затем призналась, что обращалась к Вуазен ради последней попытки вновь завоевать короля, но постаралась умолчать о подробностях тайных сношений с Вуазен и об отвратительном святотатстве, на которое согласилась. Наконец маркиза передала своему знаменитому другу подробности о недавнем аресте ворожеи.

– Я была в таком отчаянии!.. Теперь одно слово, единственное слово этой женщины, и я безвозвратно погибла. Кажется, она колдунья и отравительница. Я не могла этого знать! Все это ужасно!

Рыдания душили фаворитку.

– Только вы, Кольбер, можете мне что-то посоветовать при таком печальном стечении обстоятельств. Вы знаете всю истину…

При имени Вуазен Кольбер сделал резкое движение удивления.

– Как? И вы тоже, сударыня, прибегали к помощи этой женщины?.. Какая неосторожность!..

– Я обезумела!..

– Но все ваши враги воспользуются этим, чтобы еще ожесточеннее напасть на вас и погубить вас. Вы в руках этой искательницы приключений. Увы, сударыня, вы заставили серьезно встревожиться самого преданного из ваших слуг!..

– Скажите «из моих друзей», Кольбер.

Министр поклонился.

– Да, из ваших друзей, сударыня. Благодарю вас, что вы поверили моей преданности вам… Я знаю свой долг и сделаю невозможное, чтобы избавить вас от жестокой