Убийство в Розовом павильоне - Альфред Мейсон Страница 25

Россиньоль, уведомляющее, что Марта Гобин отправилась сюда, прочитав объявление Рикардо. Мы его получим. — Лицо его сделалось вдруг суровым. — Я должен поймать его. Я не могу простить ему смерть Марты Гобин. Бедная женщина не сделала никому зла, а ее, как овцу, зарезали под самым нашим носом. Нет, я не могу этого простить.

Рикардо не понимал, чего собственно не может простить Гано? Того ли, что Марту Гобин убили, или того, что его провели? Но деликатность заставляла его хранить молчание.

— Идем! — сказал Гано. — Спустимся на лифте.

Они спустились в холл у главного выхода. Тело Марты Гобин уже отвезли в морг. Жизнь отеля вошла в прежнюю колею.

— Господин Бенар ушел уже, вероятно? — спросил Гано привратника и, получив утвердительный ответ, направился к выходу.

Автомобиль Рикардо ждал их подле отеля Гано.

— Мы должны прежде всего зайти в канцелярию Бенара. Бедняга выходит из себя от желания узнать, кто такая Марта Гобин и зачем она приехала в Экс-ле-Бэн. Мне нужно, кроме того, поговорить по телефону.

Гано прошел к комиссару и целый час просидел с ним. Выйдя от него, он взглянул на часы.

— Мы, я думаю, поспеем вовремя, — сказал он, садясь в машину. — Убийство Марты Гобин успокоило, конечно, наших друзей. Об этом будет, без сомнения, напечатано в вечерних газетах, и те, кому это важно, прочтут известие с удовольствием. Они не знают, что Марта Гобин послала нам вчера письмо. Скорее, едем!

— Куда еще? — спросил Рикардо.

— Куда? — воскликнул Гано. — В Женеву, разумеется!

Глава 12

— Я звонил Лемеру, начальнику сыскной полиции Женевы, — сказал Гано, когда они выехали из Экс-ле-Бэна. — Он будет следить за домом. Мы поспеем вовремя. Они ничего не предпримут, пока не стемнеет.

Как ни старался он говорить уверенно, но в голосе его слышалась тревога.

Они приехали в Женеву перед наступлением сумерек и направились прямо в ресторан на берегу озера, где заняли место на балконе второго этажа. За столом, стоявшим в углу балкона, сидел человек небольшого роста и крепкого сложения. Он встал, когда они вошли, и подал руку.

— Мой друг, господин Лемер, начальник сыскной полиции Женевы, — сказал Гано, представляя его своему спутнику.

Кроме них в ресторане обедали еще две пары, а потому Гано старался говорить так, чтобы никто его не слышал.

— Что нового? — спросил он.

— Ничего, — ответил Лемер. — Никто не выходил из дома, никто не входил в него.

— А если что-нибудь случится, пока мы здесь обедаем?

— Мы тотчас же узнаем об этом, — сказал Лемер. — Видите, вот там под деревьями ходит человек. Он зажжет спичку и закурит трубку.

— Хорошо, — сказал Гано. — Можно, следовательно, сидеть спокойно и обедать.

Он позвал лакея и приказал подать обед. Было уже позже семи, когда они принялись за него, а кончили, когда уже стемнело. Гано пытался поддерживать веселый разговор, хотя и видно было, что веселость его напускная.

— Кушайте, друзья мои, кушайте, — призывал он, сам еле дотрагиваясь до пищи.

В ту минуту, когда Лемер обратился к нему, он даже уронил нож и вилку на тарелку, и лицо его при этом сильно побледнело. А Лемер сказал ему таким голосом, как будто дело шло о самом обыкновенном предмете:

— Так драгоценные вещи госпожи Доврей не были, следовательно, украдены?

Гано вздрогнул.

— Вам это известно? Откуда вы узнали об этом?

— Это напечатано в вечерних газетах. Их нашли в спальне под полом.

Не успел он это сказать, как на улице послышался голос мальчишки-газетчика. Лемер встревожился, взглянув на лицо своего приятеля.

— Имеет это какое-нибудь значение, Гано? — спросил он.

— Значение… — и Гано вскочил с места.

Голос газетчика все громче и громче раздавался на улице. Слова его ясно слышались на балконе.

«Убийство в Экс-ле-Бэне. Обнаружено место, где были спрятаны драгоценности». Пора идти, — шепнул Гано хриплым голосом. — На весах, я думаю, жизнь и смерть. Когда появилось это известие в газете?

— В семь часов вечера.

— Об этом кричат, следовательно, более получаса на улицах Женевы.

Он сидел и нетерпеливо барабанил пальцами по столу в ожидании, пока ему подадут счет.

— Ловко, клянусь Богом! — ворчал он. — Видите ли, Лемер, я принял все предосторожности, чтобы помешать этому. Я старался дать ему понять, что невозможно отправить сообщение, не обнаружив себя, а между тем он воспользовался способом, о котором я даже не подумал.

— Кто мог сообщить об этом? — со смущением спросил Рикардо.

Гано засмеялся, но в смехе его не было ничего веселого.

— Наконец-то! — воскликнул он, когда слуга принес счет.

Не успел он уплатить, как под деревьями блеснул свет спички.

— Сигнал! — сказал Лемер.

— Только не спешить! — шепнул ему Гано.

С самым невозмутимым видом спустились все трое по лестнице и перешли через дорогу. Под деревьями к ним присоединился тот человек, который закуривал трубку.

— Кучер, — шепнул он, — купил у подъезда дома вечернюю газету и тотчас поспешил обратно в дом.

— Когда это было? — спросил Лемер.

Человек указал на парня, который стоял, прислонившись к балюстраде над озером и еле переводя дыхание.

— Он только что приехал на велосипеде.

— Следуйте за мной, — сказал Лемер.

В шести ярдах от того места, где они стояли, с берега спускались ступеньки. Они вели к деревянной платформе, к которой привязывались лодки. Лемер, а вслед за ним и все остальные, поспешно спустились к ней. Там их уже ждал катер. На борту его находились три жандарма в штатском. Лемер и три его спутника сели на катер, который отчалил от платформы и, повернувшись носом вперед, быстро направился в сторону, противоположную Женеве. Яркие огни магазинов и ресторанов скоро остались позади, и их окутала тьма. Дул легкий ветерок. Позади катера тянулся белый пенистый след воды, а над ними на темно-синем небе, точно золото, сверкали яркие звезды.

— Только бы поспеть вовремя! — сказал Гано, с трудом переводя дыхание.

— Да, — ответил