Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег Страница 100

китайскими журналистами знаками-словами: «у-ли-та-тун»: телефон – «то-ли-фынь»; status quo – «цзе-та-ту-кэ». Очень трудно также для китайцев печатать в газетных объявлениях имена и фамилии европейских купцов. Поэтому каждая европейская торговая фирма обзавелась собственным китайским прозвищем; например, Ehlers зовется Цзы-ли-си; Golding – Гудин: Morrison – Ма-ли-сун; Wolf – Ва-фу; Wilkinson – Уй-цин-суи; Meyer – Мэй-эль.

Несмотря на все подлаживание китайских журналистов под английские образцы, статьи их отличаются некоторою наивностью и часто говорят о таком суеверии и легковерии, что невольно вызывают улыбку читателя-европейца. Читая несложную местную хронику и провинциальные известия, я поражался удивительным сходством их с подобными же сообщениями, попадавшимися в старину в европейских газетах и принимавшимися у нас на веру еще не далее, как в прошлом столетии. История повторяется, и отдельные миновавшие уже фазы нашего собственного культурного развития можно в настоящее время проследить в некоторых отдаленных странах у других народов. В отношении некоторых отраслей культуры последние переживают еще нашу древнюю историю, в отношении других – наши Средние века, в отношении третьих догоняют нас. Во время моих скитаний по всему свету я имел возможность наблюдать это явление в тысячах случаев, и китайская пресса дала мне еще одно подтверждение этого. Приведу здесь несколько выдержек из кантонских газет.

8 мая 1894 г. было, например, напечатано следующее: «Одна молодая девушка по неосторожности оставила в своей одежде воткнутую иголку, которая при одеванье и вошла в тело девушки. Созванные китайские врачи не могли помочь беде и утолить боли. Тогда брат девушки призвал одного друга, который был сведущ в таких делах. Он положил девушке на грудь бумажку с таинственной надписью, и на следующий день иголка показалась, так что ее легко было вынуть».

9 мая: «В Шуньдаке во время сильного ливня упали с неба две рыбки. Они были такие маленькие, что население не решилось их съесть, но осторожно пустило в реку, где они весело и заплавали».

10 мая: «В улице Бучжи-чжао некто выстроил дом и объявил, что он волею святых назначен освободителем страждущего человечества от скорбей и недугов. К нему стало стекаться множество народу, особенно женщин. Тогда соседи собрались и выгнали его».

11 мая: «В жилище Пан-юя всадника вырос на днях бамбук, который в одно утро достиг семи футов высоты, проломил крышу и в три дня достиг семидесяти футов. Есть люди, которые считают это чудом, между тем как нет ничего естественнее. Почва там пропитана серой, а сера известна своей производительной силой».

Подобные сообщение я читал в каждом номере, иногда на одной странице с депешами «Рейтер». Старый и современный Китай мирно уживаются рядом в этих газетах, но, конечно, недалеко то время, когда обитатели главных китайских городов перестанут интересоваться подобными наивными сообщениями, и последние сменятся сведениями о банковских и торговых операциях, биржевыми бюллетенями и пр., которые из года в год занимают все более и более места на столбцах существующих пока немногочисленных газет. Зерно нового курса уже заложено в Китае, и через какие-нибудь два десятка лет в каждом более крупном китайском городе, наверное, будет своя газета.

Денежные и банковские операции

Как ни развилась в последние десятилетие внешняя торговля Китая, обороты ее составляют лишь небольшой процент оборотов колоссальной внутренней торговли. Огромное Срединное царство, превосходящее пространством весь европейский материк, обладает таким обилием естественных продуктов всякого рода, что до последнего времени почти и не нуждалось в привозных. Произведения юга находят сбыт на севере, продукты севера на юге; реки, каналы, проезжие дороги, проселки из года в год наводняются всякими водяными и сухопутными транспортными караванами; словом, пожалуй, во всем свете не найдется другого государства со столь развитым внутренним обменом товаров.

А между тем Китай еще почти лишен тех облегчающих торговлю средств сообщения, без которых у нас считается немыслимым обходиться; в Китае очень мало железных дорог, правильно организованная почта действует не везде, и даже нет единой государственной денежной системы. Во всех цивилизованных государствах в свете денежными знаками служат государственные кредитные билеты, золотая или серебряная монета; в Китае же нет ни государственных кредитных билетов, ни золотой, ни серебряной государственной монеты. Государственная монетная единица не золотая, не серебряная, но медная, что же до государственных кредитных билетов, то хотя они и изобретены как раз в Китае, и еще Марко Поло, шестнадцать веков тому назад путешествуя по Китаю, восхищался удобством этого менового знака, их тоже в обращении нет. В больших городах ходят лишь частные банковые билеты. Вместо фунта стерлингов, доллара, луидора, марки, гульдена, рубля в Китае монетной единицей является «кэш» или «сапек»[9] – круглый медяк с просверленной посредине дырочкой; кэшами и исчисляются огромные торговые обороты государства, равняющиеся тысячам миллионов марок.

Но как же могут тогда купцы Кантона и Формозы поддерживать деловые сношения с купцами Маньчжурии или Тибета? Ведь эти области разделены расстояниями в тысячи километров, а между тем для расплаты нужны целые транспорты таких медяков! Да как можно даже в отдельных провинциях расплачиваться за товары, если нет другой монеты, кроме кэшей? Ведь их нужны целые горы!

И все-таки эти медяки чуть не испокон веков – единственная общегосударственная монета в Китае. В Среднем Саньдуне я видел такие медные монетки двухтысячной древности, а в Китайском музее в Гонконге даже четырехтысячной. Монеты эти не круглой формы, как современные, но продолговатой, с дырочкой в верхнем конце и двумя пальцевидными удлинениями на нижнем. По выбитым на них знакам видно, что они находились в обращении в 2800 г. до Р. X., в царствование династии Вуди. Другие монеты подобной же формы относятся к эпохе династии Ся, т. е. были в ходу за 2000 лет до Р. X. У меня самого имеются монеты, напоминающие по форме и величине наши бритвы и бывшие в обращении более двух тысяч лет тому назад, а также другие, круглой формы, около 6 сантиметров в диаметре, относящиеся к первым векам нашей эры. В этих последних уже пробита такая же четырехугольная дырочка посредине, какими отличаются все современные китайские монеты. Без дырочки в Китае нет монеты. Но как же в самом деле могут такие монеты служить меновыми знаками при крупных торговых оборотах?

Шанхайский банковский билет стоимостью в четыре дяо

В последнее время в европейских газетах часто упоминаются китайские таэли[10], на которые ведется счет и стоимость которых по нормальному курсу равняется трем маркам. Европейские коллекционеры, собирающие почтовые марки, читают на марках, выпущенных китайской таможней, обозначение цены – два, три кандарена; если же спросить, что за величина «кандарен», вам ответят, что один кандарен равняется десяти