Чёрная месса - Габриэль Легэ Страница 10

Все придворные кавалеры и дамы прислали ей великолепные подарки, и Франсуаза д'Обиньи, носящая титул маркизы Ментенон, тоже поспешила поднести ей свой подарок. Это был переплетенный в красный сафьян роскошный том, напечатанный на веленевой бумаге и озаглавленный: «Различные сочинения семилетнего автора». В нем она собрала все работы своего ученика, маленького герцога Мэнского.

Такая любезная предупредительность и столь деликатное внимание справедливо польстили гордости маркизы. Ее сила, влияние и авторитет казались с этих нор непоколебимо восстановленными.

Вкушая поэтическую любовь Оливье, она видела у своих ног не только самый блестящий двор, но также могущественного, блестящего монарха, победы которого в то время заставляли трепетать всю Европу.

Не без глубокого огорчения смотрела Мария-Тереза, как ее коронованный супруг выбирал публично из среды фрейлин любовниц, которых выставлял напоказ пред народом. Однако королева не докучала Людовику жалобами. Мария-Тереза довольствовалась тем, что втихомолку плакала, сохраняя нежность к неверному, и хранила данное ему слово.

Тем не менее теперь стало применяться самое строгое наблюдение, чтобы избавиться от возобновления других скандалов, а потому никто, даже король, не мог проникнуть в комнаты фрейлин.

Несколько дней спустя после Нового года, маркиза Монтеспан, в сопровождении короля, отправилась в Сен-Клу с визитом к принцессе баварской, второй жене Филиппа Орлеанского, брата его величества.

Едва только Атенаиса и Людовик вошли в зал, как фаворитка обратила внимание короля на одну из фрейлин, восхитительно прекрасную в своем длинном парчовом платье, окаймленном горностаем, которая почтительно их приветствовала вместе с другими дамами.

– О государь, – сказала маркиза Монтеспан, – посмотрите, какая восхитительная особа… Можно подумать, что это – великолепная статуя, изваянная из мрамора искусным художником! Это – Галатея, которой не хватает, чтобы сделаться вполне живой, счастливого вмешательства богини любви… – Она похвалила фрейлину совершенно искренне, без всякой задней мысли, еще не зная, к чему это приведет.

– Кто же будет Пигмалионом? – ответил в свою очередь очарованный король.

Фаворитка с досады закусила губы: она поняла свою ошибку слишком поздно.

Заслужившей такое лестное восклицание монарха была Мария-Анжелика де Скорайль де Руссиль де Фонтанж.

Дочь руэргского дворянина, она совсем юной была привезена ко двору королевским наместником в Лангедоке, господином Пейром, и герцогиней Арпажон, которая добилась для нее места фрейлины жены герцога Орлеанского. Правильные черты Марии Фонтанж, прекрасный цвет лица, прелестный рот, томные глаза, тонкая, гибкая, стройная талия, чудесное тело делали из нее восхитительное существо.

Таким образом, король возвратился из Сен-Клу в мечтательном настроении.

Несколько дней спустя богиня Венера оживила «великолепную статую» в объятиях нового Пигмалиона. Прекрасная молодая девушка заставила забыть Людовика о высокомерной красоте маркизы Монтеспан.

* * *

Что особенно ценил Людовик в Марии-Анжелике Фонтанж – это ее мягкость, свежесть, наивность лица и такую же нежную непосредственность в обращении. Он предчувствовал как бы отдых в этом капризном возврате его нежности. Он думал найти в этой новой любви благотворный приют. Это был мирный оазис, в котором наконец он освежится после беспрерывных приключений своей жизни.

Романическая и без страсти, восхитительно застенчивая, девица Фонтанж была неспособна на сопротивление и согласилась сделаться любовницей короля без всякой честолюбивой мысли.

Сначала маркиза Монтеспан не очень беспокоилась. Разве Людовик не сам первый возвратился к ней за несколько дней до этого и разве она не поняла, благодаря силе ее объятий, насколько велико еще ее влияние на сердце короля?

Эта связь с Марией Фонтанж не могла быть чем-либо иным, как капризом, который скоро пройдет при одном воспоминании об опытных ласках, блестящем уме и чувственном превосходстве Атенаисы. Юная Фонтанж противопоставляла всему этому только приторные поцелуи и жалкое остроумие. Атенаиса быстро взяла бы верх над «красивой дурочкой», как ее уже все называли.

В данную минуту лучше приготовить западни, в которые неизбежно должна попасть ее слишком наивная соперница. Надменная маркиза Монтеспан хотела доказать, что она осталась «все-таки» госпожой – словом, прежней, чьи желания это приказ.

В то время место главной придворной дамы королевы было занято графиней Суассон, а маркиза Монтеспан уже давно присмотрела для себя эту должность. Добиться такого места в данный момент, когда все верили в опалу фаворитки, было бы, по ее мнению, доказательством ее продолжавшегося владычества над королем. Следовательно, ей пришлось прибегнуть к услугам Кольбера и поручить ему все хлопоты.

Король охотно согласился на просьбу министра. Он думал таким образом освободиться, по крайней мере на некоторое время, от требовательной и ревнивой женщины и свободно вкусить наслаждение своей новой любви.

* * *

Едва протекли две недели со дня посещения Сен-Клу, как Мария Фонтанж была осыпана милостями. Опьяненная лестью, она отдалась своему счастью и не заботилась об интригах, которые мог породить ее слишком быстрый успех.

На последней неделе того же января месяца 1679 года брат короля давал бал в Пале-Рояле. Мария Фонтанж в великолепном наряде явилась туда в светло-сером экипаже, запряженном восемью лошадьми, и с лакеями, одетыми в светло-серые ливреи.

Она была в вышитом платье неоценимой стоимости, украшенном синими лентами. Среди облака кружев выступала ее белоснежная шея. Она в этот день выбрала прическу, которая с тех пор носила ее имя. Ее чудесные рыжие волосы падали тысячью локонов на виски и плечи, прибавляя к ее ослепительному цвету лица бесконечную нежность.

Высокая и стройная, она при этом обладала поступью королевы и была «прекрасна, как ангел».

Когда она вошла под руку с братом короля, раздался восторженный шепот.

Самые громкие имена Франции смешались в длинной анфиладе великолепно убранных зал. Свет люстр струился на драгоценные камни ослепительными и разноцветными огненными каскадами, феерически отражался в бесконечных зеркалах, скользил по обнаженным плечам, сверкал бесчисленным золотом среди шелка, бархата и кружев, тогда как тысячи улыбок расплывались, стройные талии кружились, тонкие руки поднимались и опускались в изысканной грации менуэта.

Праздник был в самом разгаре, когда возвестили о приезде короля. Он был в роскошной синей бархатной одежде с лентами того же цвета, сплошь покрытой тонкой и изящной золотой вышивкой, которая местами переходила в более плотную и богатую. Пуговицы его сверкали брильянтами.

Приняв почтительное приветствие приглашенных своего брата, Людовик с обычной ему любезностью отправился здороваться с дамами. Заметив Марию Фонтанж, он приблизился к ней и предложил руку раскрасневшейся от волнения и радости молодой девушке.

Людовик XIV всегда посвящал в свои любовные тайны Францию и Европу. Во всеуслышание возвещать о своих страстях казалось ему проявлением величия и благородства, очевидным доказательством могущества.

Он провел новую фаворитку в маленький уединенный салон, где